Лашапель, Дэвид
Опубликовано 09.04.2012

Дэвид ЛашапельДэвид Лашапель (David LaChapelle) – известный американский фотограф и режиссер, работающий в области моды, рекламы и художественной фотографии. Знаменит своими сюрреалистичными, эпатажными, сексуальными работами, часто имеющими юмористический подтекст и стиль.

Ранние годы

Дэвид Лашапель родился 11 марта 1963 года в городе Фэирфилд (штат Коннектикут, США) и жил там до тех пор, пока ему не исполнилось девять лет. Затем он переезжает в Северную Каролину, где живет с семьей до 14-летнего возраста, достигнув которого юноша возвращается обратно в Коннектикут, объяснив свое решение тем, что ему нравятся школы штата, где хорошо развито художественное образование детей, несмотря на постоянно растущий там уровень насилия.

Закончив Школу Изящных Искусств в Северной Каролине, Дэвид Лашапель переезжает в Нью-Йорк, где поступает одновременно в два заведения: ArtsStudent League (Лига студентов, изучающих искусство) и School of Visual Arts (Школа визуальных искусств). Первой самостоятельной фотоработой для него становится снимок матери – Хельги Лашапель, сделанный на семейном отдыхе в Пуэрто Рико.

В Нью-Йорке Лашапель некоторое время работает в популярном ночном клубе Studio 54, где и происходит его знакомство с известным поп-арт художником Энди Уорхолом (Andy Warhol), который предлагает Дэвиду место фотографа в своем журнале Interview. Это знакомство сильно повлияло на карьеру Лашапеля, открыв ему дорогу в такие издания, как Rolling Stone, Vogue, GQ, Photo  и Vanity Fair.

Звездная карьера

За все время своей фото-деятельности Дэвид издает несколько альбомов своих фотографий. В их число входят альбомы под названиями «LaChapelle Land», «Hotel LaChapelle», «Heaven to Hell», и «Artists and Prostitutes». Все четыре книги содержат яркие сюрреалистические портреты таких знаменитостей, как Уитни Хьюстон (Whitney Houston), Мэрилин Мэнсон (Marilyn Manson), Жизель Бюндхен (Gisele Bündchen), Наоми Кэмпбелл (Naomi Campbell), Дэвид Боуи (David Bowie), Мэрайя Кэри (Mariah Carey), Дэвид Бекхэм (David Beckham), Бьорк (Björk), Дрю Бэрримор (Drew Barrymore), Ширли Мэнсон (Shirley Manson), Кортни Лав (Courtney Love), Лил Ким (Lil’ Kim), Лэнс Армстронг (Lance Armstrong), Анджелина Джоли (Angelina Jolie), Памела Андерсон (Pamela Anderson), Бритни Спирс (Britney Spears), Камерон Диаз (Cameron Diaz), Ума Турман (Uma Thurman), Брук Шилдс (Brooke Shields), Леонардо Ди Каприо (Leonardo DiCaprio), Аманда Лепор (Amanda Lepore), Шер (Cher), Кристина Агилера (Christina Aguilera), Хью Хефнер (Hugh Hefner), Мадонна (Madonna), Пинк (Pink), Ольга Родионова, Рианна (Rihanna), Кэти Перри (Katy Perry), Кайли Миноуг (Kylie Minogue), Пэрис Хилтон (Paris Hilton), Леди Гага (Lady Gaga)…

В качестве источника вдохновения для своих работ фотограф указывает не менее известные имена Уолта Уитмена (Walt Whitman), Ричарда Аведона (Richard Avedon), Джорджии О’Киф (Georgia Totto O’Keeffe), Энди Уорхола, Кристиана Зуэттера, Хельмута Ньютона (Helmut Newton), Дианы Арбус (Diane Arbus), а также Боттичелли и Микеланджело.

Однако знаменитым Лашапеля делают не только его альбомы.

В 1995 году фотограф буквально выстреливает своими снимками целующихся моряков, снятых для рекламной кампании известной итальянской джинсовой марки Diesel. Сюжетом для фотосессии послужило празднование победы во Второй Мировой Войне. Этот снимок стал первой публичной рекламой, где присутствовала целующаяся пара гомосексуальной ориентации. Проект становится причиной настолько большого общественного резонанса, что тема гомосексуализма даже была вынесена на обсуждение на американских дебатах «Don’t Ask, Don’t Tell», вследствие чего правительством США принимается закон, запрещающий принятие геев, лесбиянок и лиц бисексуальной ориентации на военную службу. В 1996 году в большой статье во Frieze эту фотосессию, проведенную Лашапелем, приписывают к разряду «содержащей недопустимый уровень жесткого юмора и сарказма». В 2011 году, когда закон, принятый после дебатов «Don’t Ask, Don’t Tell», был полностью отменен президентом Бараком Обамой, президент компании Diesel, являвшийся заказчиком скандальной рекламы, сказал:

«16 лет назад люди не переставали жаловаться на наше рекламное объявление. Теперь, наконец, оно признано законным!»

В 2004 году в Caesars Palace в Лас-Вегасе проходит премьера шоу Элтона Джона (Elton John) «Red Piano», поставленного и срежиссированного Дэвидом Лашапелем. Представление было насыщено различного рода видеоэффектами, в нем использовались огромные светодиодные экраны. Во время выступления Элтона Джона несколько песен сопровождаются тематическими короткометражными фильмами Лашапеля, которые делают шоу еще более запоминающимся и, конечно, приносят Дэвиду еще большую известность в широких кругах. Так или иначе, это событие становится одним из самым ярких на тот момент.

В 2005 в свет выходит документальный фильм «Rize», рассказывающий о крампинге — жестком стиле танца, зародившемся в Южном и Центральном Лос-Анджелесе. Эта работа привлекает к личности Лашапеля огромное внимание общественности, он утверждается как полноценный режиссер. В фильме «Rize» Лашапель показывает уличных танцоров, их так называемые баттлы и самые настоящие войны. Однако жесткий танец жителей гетто глазами Дэвида выглядит, как самое изящное искусство. Режиссер проводит параллель с африканскими племенами, что позволяет увидеть в истории уличного стиля глубокие национальные корни.

В то же время Лашапель продолжает работу над множеством рекламных проектов и фотосессий. Он является режиссером рекламных кампаний для таких крупных брендов, как Tommy Hilfiger, Lavazza, Nokia, L’Oréal, Diesel и Burger King.

В 2006 году он руководит съемками пятиминутного ролика «Ромео и Джульетта» для нового джинсового бренда компании H&M, а также снимает серию юмористических рождественских роликов для британской марки Boots Group, в которых гламурно одетые женщины выполняют работу по дому.

Кроме этого, в Великобритании Дэвид руководит съемками сюрреалистических трейлеров сериала «Lost», в которых актеры, одетые в костюмы в стиле 20-х годов, танцуют около обломков сгоревшего самолета, а зловещий голос за кадром произносит фразы типа «убийца среди нас». В дополнение к этому Лашапель снимает промо-ролики для первого сезона сериала «Отчаянные домохозяйки».

Многие описывают работы Лашапеля как сюрреализм в чистом виде, кто-то приписывает его творчеству долю гротеска, называя его шокирующим и ироничным. Ингрид Сиши (Ingrid Sischy), долгое время бывшая редактором журнала Interview, однажды сказала, что есть три основных аспекта его «сильного и индивидуалистического» творчества: юмор, политическое сознание и общественное сознание. По ее словам, использование в фотографиях знаменитостей преувеличивает аспекты личности и личной жизни.

В 2007 году Лашапель представляет новую коллекцию фотографий под названием «Awakened», основной темой которой предстает идея Всемирного потопа и религии. Одной из самых зрелищных фотографий можно назвать современную версию наводнения Микеланджело: сцена происходит в Лас-Вегасе и изображает уничтоженные баннеры Gucci и Burger King на фоне руин дворца Цезаря.

 

Интервью с Дэвидом Лашапелем от 22 июня 2011

— Недавно в Гонконге у вас прошла выставка. Вы впервые были там. Кроме того, там впервые были показаны коллекции «Raft» и «Bruce Lee» в таком глобальном масштабе. Почем у вы решили показать их именно здесь, где публика столь интернациональна?

ДЛ: Ну, все эти фотографии, особенно изображения Брюса Ли, были изначально сделаны специально для Китая. Я приехал в Пекин около года назад. В это время я как раз начал изучать Дао, конфуцианство и буддизм и пытался понять основные положения их философии. Это действительно очень богатая и древняя культура.

— Эта позиция немного отличается от позиции того Лашапеля, к которому мы все привыкли, делающего сумасшедшие, гипертрофированно-сексуальные снимки различных знаменитостей. Откуда берет начало ваш стиль? Вы так популярны, куда ни глянь – один Лашапель повсюду.

ДЛ: Если честно, я никогда не думал о стиле. Для меня моя работа – это всегда немного больше. Для меня гораздо более важно показать историю, стоящую за каждым снимком, а не просто подчеркнуть форму ради ее красоты. Я не хотел бы путаться в мыслях о том, на что должна быть похожа моя работа, это очень сильно ограничивает.

— Вы большой поклонник наготы…

ДЛ: Красота тела очень важна для меня. Она раскрывает многие, очень многие вещи. В настоящее время обнаженное тело является для меня некой идеей-фикс. В фотографии оно создает антураж эдакого нового Средневековья. Новое Средневековье – новое тело. В этом есть что-то греховное.
Сегодня мы смотрим на тело как на объект купли-продажи. Мы представляем его как своего рода продукт или способ удовлетворения сексуальных потребностей. Как фотограф и художник, как человек, обладающий некими профессиональными данными, я хотел бы приложить все свои усилия к тому, чтобы спасти тело от этой деградации. Я хотел бы сделать так, чтобы понятие «тело» снова стало означать нечто большее, как это было в эпоху Возрождения, когда его рассматривали как оболочку для души…

— Особенно это касается ваших снимков Памелы Андерсон и Пэрис Хилтон.

ДЛ: Эти люди определяют наш сегодняшний мир. Подобный типаж является квинтэссенцией Американской популярной культуры, по крайней мере, на протяжении тех 18 лет, что я работаю в этой области. Я хотел фотографировать Америку как турист, показать эту страну такой, какой ее видят со стороны. Это был мой выбор, и я не хотел никого осуждать. Мне хотелось понять причину, по которой здесь так развита идеология потребительства и поклонения знаменитостям. И на некоторых моих снимках вы можете с особой четкостью увидеть, что те, кто на них изображен, действительно избранные.

— Однажды вы сказали, что мы живем в мире, который уже трудно чем-то удивить. Однако, зачастую люди, впервые знакомящиеся с вашими работами, бывают крайне озадачены. Как вы обычно реагируете на подобное неприятие публики?

ДЛ: Если честно я удивлен. Я никогда не преследовал цель шокировать кого-либо своими фотографиями. Я всего лишь предлагаю не совсем обычную интерпретацию. Мне просто хочется, чтобы кто-то, пролистывая журнал, остановился на моей работе подольше. Если вам это неприятно, рассмотрите ее повнимательнее, и тогда, возможно, вы сможете ее принять.

—  Тенденция к объединению сексуального и религиозного начал становится вашим узнаваемым почерком. Одним из показательных примеров можно назвать съемку, на которой вы изобразили сцену оплакивания, где Кортни Лав качает на руках то ли Христа, то ли Курта Кобейна. Расскажите нам, как вы проводили эту фотосессию. Для Кортни она была крайне волнительной?

ДЛ: Эта съемка была волнующей для всех нас. Кроме того, лично для меня эта сцена является символом самой страшной потери. Ничто не может описать горе более точно, чем горе матери, потерявшей своего единственного ребенка.
Мы покрасили в блондина одного моего друга, который должен был лежать на руках у Кортни. Я никогда не забуду, как он вышел на съемочную площадку. Вы кстати можете посмотреть видео, оно есть на нашем сайте. Кортни думала, что мы снимаем Рождество. Она перепутала Оплакивание с Рождеством.
Вы знаете, на самом деле, она очень умная девушка, она всего лишь перепутала. Она думала, что…

—  Одно – это рождение Христа, а другое – смерть.

ДЛ: Я это прекрасно знаю. Вам надо зайти на сайт и посмотреть все видео целиком, они снимали фотосессию от начала и до конца. Так или иначе, на протяжении всей съемки она думала, что держит ребенка, а не взрослого мужчину.
Я сказал ей: «Кортни, вы не обязаны это делать». Мы все это почувствовали, как только увидели Уолкера, вышедшего на площадку, это подобие Христа, с высветленными волосами и наклеенной бородой. Он был так похож на ее покойного мужа. Я сказал ей: «Вы не обязаны сниматься». Но она ответила: «Нет-нет, все в порядке», она решилась и все сделала, как надо. В этом была самая волнующая часть этой съемки.
Я действительно восхищаюсь ею за то, что она сделала. Однако в этом не было никакого умысла. Мы не хотели играть на этом образе или, тем более, делать из съемки представление. У нас были самые чистые намерения.

— Религия занимает большое место в вашей работе. А какое место она занимает в вашей жизни? Я знаю, что вы воспитывались в строгой католической семье.

ДЛ: Это все отец. Я был третьим ребенком в семье, и, знаете, мне многое сходило с рук по сравнению с братом и сестрой. В целом у меня было счастливое детство, и я рос, окруженный любовью и заботой своей матери, у которой просто невероятное чувство юмора. Отец же ревностный католик. Его брат — священник.  Вы знаете, я всегда считал, что религия – это всего лишь общее слово. Несмотря на то, что я люблю знакомиться с чужими религиями, так, например, сейчас я изучаю даосизм, я думаю, что все они являются реками, которые текут в один океан.

— Картинка из вашего детства, что вы описали, выглядит просто идеалистической, однако, сколько вам было лет, когда вы решили уехать в Нью-Йорк? Пятнадцать?

ДЛ: Да.

— Почему?

ДЛ: Конечно,  дома было хорошо, однако я отличался от других детей и был далеко не ангельским ребенком. Все мы слышали подобные истории уже не один миллион раз. В школе я плохо учился, и в то время без Нью-Йорка мне жизнь была не мила. Здесь я обрел второй дом. Впервые я оказался в Нью-Йорке, когда мне было 14, а в 15 я уже был завсегдатаем ночных клубов. Так что однажды я просто перестал ходить в школу…

— Это самый сумасшедший поступок в вашей жизни?

ДЛ: Это было просто волшебно. Я был совсем молодым. Я не пил и не употреблял наркотиков. Я всего лишь хотел танцевать, меня пьянили музыка и свет. В клубах все выглядело таким красивым. Там никогда не было слишком людно.

— Вы, очевидно, чем-то зацепили Энди Уорхола, если тот решил предложить вам работу в «Interview». Скажите, насколько реальна его заслуга в вашем сегодняшнем успехе? Что этот человек значит  для вас?

ДЛ: В 18 лет, несмотря на то, что у меня не было диплома об образовании, я имел портфолио и несколько  фотографий. Я собирался встретиться с ним, показать ему свои работы и поговорить, потому что у меня было, что ему сказать. Я сказал ему: «У меня есть несколько фотографий. Могу я приехать и показать их вам?». Посмотрев на фото, Энди воскликнул: «Они великолепные, великолепные!», взволновав меня не на шутку. Ему понравилась одна фотография, и когда я проводил свое второе шоу в Нью-Йорке, ко мне подошли люди из «Interview» и предложили мне работу в штате.
Я работал там с 1984 по 1987 год и даже сделал последний прижизненный портрет Энди Уорхола. По левую и правую стороны от его головы я поместил по библии, ведь каждое воскресенье, что он был в Нью-Йорке, он посещал церковь. Я и не думал, что делаю последний портрет Энди Уорхола в его жизни.
Я не мог представить свою жизнь без фотографии, я постоянно снимал. Однако, несмотря на то, что я вкладывал в работы все свое сердце и душу, они не продавались. Я буквально выживал. Работа с Энди Урхолом открыла передо мной новые возможности.

— Вы упомянули о том, что прокладывая себе путь фотографа, вы зачастую сталкивались с различными препятствиями. Я понимаю, как бы ужасно это не звучало, что вы просто вынуждены были подрабатывать время от времени в качестве эскорта.

ДЛ: Вы знаете, мне тогда было уже 18 лет, а я выглядел вполне созревшим уже в 15. Когда мне было 17-18 лет, на экраны как раз вышел фильм «Американский жиголо» с Ричардом Гиром в главной роли, и в его исполнении эта «профессия» выглядела даже очаровательной. Но я так и не смог укрепиться в ней.
Фотография была очень, очень дорогим увлечением, и я признаю, что иногда подрабатывал подобным способом, несмотря на то, что это признание действительно вас огорчит. Я знаю, что мир изменился, и я не хотел бы, чтобы кто-то подумал, что это круто, заниматься такими вещами, или что я рекомендую этим заниматься, потому что это вовсе не так. Мир был совсем другим.
Теперь весь интернет буквально пестрит подобного рода предложениями, и один Бог знает, насколько это опасно. Теперь вы понятия не имеете, кто сидит по ту сторону экрана. В мое время надо было просто отправиться в Нью-Йорк и переговорить с нужными людьми. Я всегда здраво рассматривал все предложения, и, слава Богу, ни разу не сделал неправильного выбора.
Кроме того, во всем этом присутствовал еще один момент: у меня появлялся лишний повод начать уважать себя, если я разводил клиентов на ужин или просто беседу. В любом случае, я видел бы человека прямо перед собой и говорил бы с ним лицом к лицу. Так или иначе, в то время это был сравнительно легкий способ заработать 150$.
Скажу еще раз, я занимался этим в течение короткого промежутка времени, я нисколько не горжусь этим, и я бы не рекомендовал никому подобного рода занятий. Мир был совсем другим.
Работа в этой области требует колоссального напряжения и не приносит удовольствия. Иногда встречаются веселые и простые люди, а иногда все происходит совсем по-другому.

— Давайте поговорим о «Rize». Это ваш первый полнометражный фильм. Мне кажется, когда люди узнали о том, что вы снимаете кино, они наверняка ожидали увидеть в главной роли какую-нибудь фантастическую знаменитость, однако этого не случилось. Вместо этого вы решили опуститься на дно Южного и Центрального Лос-Анджелеса, чтобы показать тамошнюю жизнь в свете повального увлечения местного населения особым танцем.

ДЛ: Это был художественный фильм. Я хотел показать, что искусство способно выжить даже в самой агрессивной для него среде, что при помощи школы, оно может вырасти даже в таких условиях, как трава пробивается сквозь трещины в асфальте. Вы знаете, школы этого округа являются самыми бедными в Америке. У них даже нет художественных классов.
Эти дети не знают своей африканской истории, они не знают национальных танцев, и поэтому они развивают собственную форму искусства. Эта история не выдумка, все эти события действительно имеют место быть. Посредством танца эти дети выражают себя, свою боль, свой гнев, они танцуют вместо того, чтобы присоединиться к очередной банде своих сверстников, сделав поистине героический выбор. Я смотрел на этих ребят, и для меня они были значительнее любых звезд.

— Не отнеслись ли они к вам с подозрением?

ДЛ: Нет-нет, что вы, совершенно нет. Первое время они даже не знали, кто я, занимаюсь я фотографией или чем-то еще. Уже прошло несколько месяцев съемки, как один из них заявил: «Я видел вас на красной ковровой дорожке! Чем вы занимаетесь?». Как только они узнали, кто я на самом деле, они не только не закрылись, они были счастливы услышать, что кто-то из столь далекой от них области популярной культуры интересуется их жизнью.

— Кроме художественно-документальных фильмов вы также занимаетесь съемкой музыкальных видеоклипов и рекламы. В 2005 году вы начали снимать клип на песню Мадонны «Hang up», однако ничего не вышло, а вы с тех пор не разговариваете. Что произошло?

ДЛ: Я всегда хотел снять видео для Мадонны. У нее одни из самых лучших клипов в истории, она работала с лучшими режиссерами. Кроме того, мне просто нравится снимать клипы. К тому же предполагалось снять видео на первую песню с нового альбома, что уже само по себе было очень престижно.
Однако, как только я с ней встретился, я сразу почувствовал – она сильно изменилась. Это не было похоже на обычную напряженность, которая всегда возникает при работе с ней. С ней всегда очень тяжело и неприятно сотрудничать.

— В чем конкретно это заключается?

ДЛ: Я не знаю. С некоторыми людьми работать очень легко и весело. Она же принадлежит к тому роду людей, которые постоянно держат тебя в неловком положении. Повторюсь, время, проведенное в сотрудничестве с ней, для меня стало одним из самых неприятных этапов в моей жизни.
Когда идея о создании видеоклипа была в самом зародыше, мы встретились с ней непосредственно, и она была такой милой и очаровательной. Однако стоило ей нанять меня, как тут же начались телефонные звонки. Она орала на меня по поводу и без повода, совершенно меня не слушая. Все, что я мог ей сказать в то время, так это: «Я не понимаю, за что вы на меня так кричите».
Я никогда не отказываюсь от лишней работы. Я трудоголик до кончиков ногтей. Я работал не покладая рук в течение 11-ти месяцев. Это стоило миллион долларов.
Однажды она позвонила мне и снова стала орать. Я не стал ей ничего отвечать и просто молчал в трубку. Она даже спросила: «Дэвид, ты тут?». Я ответил: «Да, я все еще здесь». Она велела мне оставаться на линии, но я весь дрожал, и тогда я взял и положил трубку. Я снимал фильм в самом бедном маргинальном районе Лос-Анджелеса. Это было крайне опасно, но я ни разу не дрожал от страха. Однако стоило мне приблизиться к Мадонне или начать говорить с ней по телефону, как все мое тело пробирала нервная дрожь. Этот телефонный разговор стал поворотным моментом в моем сотрудничестве с ней. Я никогда не отказываюсь от работы, но в этот раз я сказал…

— Вы повесили трубку.

ДЛ: Я повесил трубку. После этого случая я научился говорить нет.

Когда я был ребенком, я мечтал о трех вещах – быть фотографом, жить в хижине среди деревьев, и иметь собственный сад, чтобы кормиться за его счет, как то приличествует настоящему художнику.

— После «отпуска» на Гавайях вы вернулись в фотографию, на сей раз с Африкой. Как много сил вы вкладываете в этот проект?

ДЛ: Я вкладываю в него очень много. У меня сейчас гораздо больше времени, чтобы тщательнее все обдумывать, так что теперь я могу заставить свои фотографии сказать именно то, что я хотел бы от них услышать, используя те способы художественного выражения, с которым я познакомился, работая с модными журналами и видео.

— Сейчас вы живете тихой размеренной жизнью на одном из Гавайских островов, однако мы не поговорили на тему знаменитости. Чувствуете ли вы разницу между прежним Дэвидом Лашапелем и нынешним?

ДЛ: Сегодня я чувствую себя примерно так же, как чувствовал в самом начале своего пути, но гораздо более опытным. Я полагаю, вы знаете, что искусство может изменить многие вещи.
Мне кажется, через искусство мы можем достигнуть некого просвещения. Мы можем многое узнать о нас самих и о нашей культуре, и о времени, в котором мы живем. Все это находится в компетенции современного искусства, и я причисляю себя к его части.

— Дэвид, спасибо вам большое, что провели сегодня это время вместе с нами.

ДЛ: Не за что. Спасибо вам за ваши хорошие вопросы.

 

Официальный сайт: www.lachapellestudio.com

наверх