Голдин, Нэн
Опубликовано 02.04.2013

Нэн ГолдинНэнси «Нэн» Голдин (англ. Nancy «Nan» Goldin, род. 12 сентября 1953 года, Вашингтон, США) — известный американский фотограф, обладательница французского Ордена Почетного Легиона. Прославилась благодаря своему уникальному стилю фотографирования, выражающемуся в интимных портретах ее друзей и знакомых. В снимках Нэн Голдин преобладают темы секса, наркотиков, страсти, насилия и праздников.

Биография и карьера

Голдин родилась 12 сентября 1953 года в Вашингтоне, округ Колумбия, в семье евреев среднего класса. Отец Голдин работал в области телерадиовещания, и служил в качестве главного экономиста Федеральной комиссии по связи.

Вскоре после рождения Нэнси, она и ее семья переехали в Бостон, пригород Лексингтона, штат Массачусетс, где Голдин и выросла. Как утверждает сама Нэн, эти годы ее жизни были очень несчастливыми.

В 1965 году всей семье пришлось пережить тяжелое испытание: старшая сестра Нэн — Барбара Холли — покончила жизнь самоубийством в возрасте 18 лет. Нэнси тогда было всего 12, и это событие оставило тяжелый отпечаток на психике девочки.

Будучи глубоко обеспокоенной смертью близкого человека, Нэн искала утешения в своих друзьях, которые стали для нее альтернативной семьей. Вскоре Голдин также решила, что ее родная семья и традиционное образование ей не подходят. Она стала жить в альтернативных приемных семьях, а затем поступила в альтернативную школу Satya Community School в Линкольне, штат Массачусетс. Там Нэнси встретила двух людей, ставших ее близкими друзьями и оказавших значительное влияние на ее дальнейшую жизнь — фотографа Дэвида Армстронга и учительницу Сюзанн Флетчер.

Нэн Голдин в молодости Нэн Голдин в молодости

Флетчер увидела, насколько мрачна была Голдин. Выяснив, что причиной тому является тяжелая психологическая травма, она настояла на том, чтобы Нэн научилась обращаться с фотоаппаратом и фотографировала все, что ее окружает. Целью этой деятельности было запечатлеть настоящее и отпустить прошлое, которое так ее тяготило.

В 1968 году, в возрасте 15 лет, Голдин начала фотографировать своих друзей, чтобы никогда не забыть их, как она забыла свою погибшую сестру. Ее фотографии стали ее путем документирования их жизней, а также ее собственной жизни.

Фоторабота Нэн Голдин Фоторабота Нэн Голдин

В новой школе увлечение Голдин фотографией стало обретать все большие масштабы. Нэн с друзьями — Армстронгом и Флетчер — использовали этот вид искусства, чтобы по-новому видеть себя и всех окружающих. Они наряжались и фотографировали друг друга под впечатлением от модных фотосессий, которые видели в глянцевых журналах. Тогда же Нэн начала экспериментировать, изменяя пол своих друзей с помощью одежды. Именно этот опыт положил начало длительной приверженности Голдин к размыванию границ между полами людей, которых она фотографировала. С помощью Армстронга Нэнси попала в подпольное общество бостонских транссексуалов и геев, а также стала завсегдатаем ночного клуба The Other Side. Там она фотографировала самых известных трансвеститов города, а со многими из них у нее установились прочные дружеские отношения.

Фоторабота Нэн Голдин Фоторабота Нэн Голдин

Голдин пыталась запечатлеть тех, кто попал в поле зрения ее объектива, прямым, непредвзятым образом. Она считала транссексуализм одним из способов увидеть себя по-новому, и укрепила эту идею, фотографируя своих друзей в новых образах. Также она снимала весь процесс их преображения.

В 1973 году в Бостоне состоялась первая сольная выставка Нэн Голдин. На таких снимках, как «Дэвид на Гроув-стрит» («David at Grove Street», Бостон, 1972), «Плющ, одетый в осень» («Ivy Wearing a Fall», Бостон, 1972) и «Кенни наносит макияж» («Kenny Putting on Makeup», Бостон, 1973) Голдин изобразила своих знакомых на различных стадиях транс-преображения, однако на данных фотографиях все же прослеживается тонкая грань между женственностью и мужественностью. В частности, этими работами Нэнси пыталась показать запутанность и безрассудство того времени, когда она создавала их.

Работа Нэн Голдин "Дэвид на Гроув-стрит" ("David at Grove Street") Бостон, 1972 Работа Нэн Голдин “Плющ, одетый в осень” (“Ivy Wearing a Fall”) Бостон, 1972 Работа Нэн Голдин “Кенни наносит макияж” (“Kenny Putting on Makeup”) Бостон, 1973

Именно в этот период Голдин начала обучение в Бостонской школе Изящных Искусств. Данный переход ознаменовался изменениями с стиле фотографирования Нэнси. До этого ее фотографии были исключительно черно-белыми, снятыми с помощью имеющегося источника света (иногда — со вспышкой). Вскоре после поступления в школу Изящных Искусств Голдин начала экспериментировать с цветом, позже ставшим неотъемлемым атрибутом ее личного стиля в фотографии. Использование вспышки при создании работ Нэнси также положило начало формирования того, что сегодня известно под определением «Взгляд Голдин». Довольно редко работая с естественными источниками света, Нэн осторожно освещает своих моделей вспышкой, которая смягчает яркие цвета. Она достигает ярких, глубоких оттенков, печатая фотографии с 35-миллиметровой пленки и применяя фотографический процесс под названием Сибахром (Cibachrome). Отличие состоит в том, что обычные фотографии печатаются с цветных негативов, а фото Сибахром — со слайдов. Данный процесс позволяет фотографу достичь оптимального цвета и в значительной степени способствует резкости и яркости снимков Голдин.

Фоторабота Нэн Голдин 1979 года Фоторабота Нэн Голдин 1979 года

В 1977 году Голдин окончила Школу Изящных искусств, а в 1978-м — Бостонский Университет Тафтса. За этим последовал переезд в Нью-Йорк, который привел к значительным переменам в карьере и личной жизни фотографа. Фотографии Голдин этого периода отражают ее нездоровый образ жизни: злоупотребление наркотиками и алкоголем, а также неуважительное отношение к окружающим были обычным явлением в ее кругу общения. Тогда Нэнси писала:

«Я верю, что творить нужно, используя то, с чем ты хорошо знаком, нужно говорить о своем племени… С истинным пониманием и сочувствием можно говорить только о том, что ты испытал сам».

Оставаясь верной своему кредо, Голдин по-прежнему документировала все вокруг: пьяные вечеринки, доброе и злое отношение друг к другу, свидетельства избиений. Все это было своего рода портретом сплоченной группы друзей. В начале 80-х все эти снимки были продемонстрированы в печально известных слайд-шоу Голдин.

Фоторабота Нэн Голдин, 1980 год Бойфренд Нэн Голдин Брайан, 1981 год. Фото Нэн Голдин

Помимо этого, после переезда в Нью-Йорк Голдин начала документировать события пост-панк сцены, представителей яркой городской гей-субкультуры конца 70-х-начала 80-х годов и наркозависимых с улицы Бауэри (Bowery). Эти снимки, сделанные в период между 1979 и 1986 годом вошли в работу Голдин «Баллада о сексуальной зависимости» («The Ballad of Sexual Dependency» 1986), также включившую в себя автобиографические моменты, снимки друзей Нэнси, многие из которых cкончались от СПИДа в 1990-х, и фотографии Грира Ланктона и Куки Мюллер — близких друзей и наиболее часто фотографируемых Нэнси личностей. Смешанные с музыкой, эти фотографии Нэнси демонстрировала на выставках в ночных клубах Нью-Йорка по просьбе своих друзей, которые становились моделями ее фтосессий. Самым частым местом этих шоу было заведение Tin Pan Alley.

Нэн Голдин и ее бойфренд Брайан на обложке к "Балладе о сексуальной зависимости" Грир Ланкторн. Фотограф Нэн Голдин Куки Мюллер. Фотограф Нэн Голдин

Вместе с эволюцией Нэнси Голдин как фотохудожника, претерпевали изменения и ее выставки, чаще всего проходившие в режиме слайд-шоу. Она часто меняла экспозицию, добавляла новые фотографии и меняла музыку, сопровождающую показ. Однако несмотря на изменения в содержании, атмосфера интимности, царящая на выставках Голдин, оставалась прежней. Она по-прежнему показывала зрителю чистые эмоции своих субъектов.

В 1986 году Голдин сделала свою выставку передвижной. «Баллада о сексуальной зависимости» была показана на Берлинском и Эдинбургском кинофестивалях.

Фотография из книги Нэн Голдин "Баллада о сексуальной зависимости" Фотография из книги Нэн Голдин "Баллада о сексуальной зависимости"

К 1988 году алкоголь и наркотики настолько укоренились в жизни и карьере Нэнси Голдин, что фотограф была вынуждена обратиться в клинику дезинтоксикации. Хотя до этого у Нэнси уже был некоторый опыт создания автопортретов, во время лечения она сделала наибольшее количество таких работ. Снимки «Моя спальня в домике» («My Bedroom at the Lodge»), «Автопортрет перед клиникой» («Self-portrait in front of clinic») и «Автопортрет с чудом» («Self-portrait with milagro») выявляют некоторое смущение Голдин от пребывания в клинике.

Автопортрет Нэн Голдин в клинике, 1988 год Автопортрет Нэн Голдин, 1988 год

В этот период Нэнси столкнулась с тяжелыми личными переживаниями: близкие друзья Голдин умирали от СПИДа, который в то время был еще новой, почти неисследованной и неизлечимой болезнью. Одним из самых важных для Нэн людей, оказавшихся в числе жертв заболевания, стала Куки Мюллер, с которой они дружили с 1976 года. Серия фотографий Голдин, названных «Портфолио Куки», включает в себя 15 портретов Мюллер, сделанные в период с 1976 года по 1989-й — год ее похорон. В течение следующих 6 лет Нэнси продолжала фотографировать постоянно сужающийся круг своих друзей, пораженных СПИДом. Эти снимки Голдин демонстрировала на выставках по всей стране и по всему миру. Также она провела год в Берлине, живя на пособие DAAD (Deutscher Akademischer Austauschdienst — Германская служба Академических обменов), спонсором которого является немецкая организация, помогающая художникам.

Фотография, сделанная Нэн Голдин в Германии в 1984 году Свадьба Куки Мюллер и Витторио Скарпати, 1986 год. Фотограф Нэн Голдин Книга Нэн Голдин и Дэвида Армстронга “A Double Life”.

В 1994 году Нэн Голдин и ее лучший друг Дэвид Армстронг работали над созданием совместного проекта — книги «A Double Life». Состоящая из работ Голдин и Армстронга, книга демонстрировала разный стиль фотографирования одних и тех же личностей, а также портреты друг друга.

В 1995 году в Институте Современного искусства в Бостоне состоялась выставка, получившая название «Бостонская школа» («Boston School»). Она включала в себя работы Голдин, Армстронга и их коллег-фотографов Филипа-Лорки ДиКорсии, Марка Моррисро, Джека Пьерсона и других. Название выставки позже стало обозначением этой группы фотографов.

Нэн Голдин "Я буду вашим зеркалом" Джеймс Кинг, бэкстейдж шоу Карла Лагерфельда в Париже, 1995 год. Фотограф Нэн Голдин Лилиан - мать Нэн Голдин, фото 1996 года. Фотограф Нэн Голдин

В 1996 году в Музее Американского искусства Уитни прошла выставка-ретроспектива Нэн Голдин. Она получила название «Я буду вашим зеркалом» («I’ll Be Your Mirror»). Именно эту фразу (которая также является строчкой из песни группы The Velvet Underground) сказала Нэнси своей семье, когда после смерти сестры решила снимать каждого из ее членов на пленку. Выставка включала в себя работы разных периодов карьеры фотографа, также в ее рамках состоялся показ одной из версий слайд-шоу «Баллада о сексуальной зависимости».

Работы Голдин, созданные в период с 1995 года по настоящее время, включают в себя широкий спектр различных проектов: книги, созданные совместно с известным японским фотографом Нобуёши Араки (Nobuyoshi Araki); фотографии, на которых запечатлены горизонты Нью-Йорка; сверхъестественные пейзажи (особенно с людьми в воде); фотографии ее любовника Шивон; снимки детей и фото семейной жизни.

Фоторабота Нэн Голдин, 1999 год Портрет Нэн Голдин, 2000 год. Фотограф Дэвид Армстронг

Сейчас Голдин большую часть времени проводит в разъездах между Нью-Йорком и Парижем. В 2002 году Парижский Музей Современного искусства имени Жоржа Помпиду представил обширную ретроспективу фото художницы. В этом же году Нэнси повредила руку в результате падения, из-за чего теперь имеет меньше возможности фотографировать, чем раньше.

В 2006 году в Нью-Йорке открылась выставка Нэн Голдин «Chasing a Ghost». На ней Нэнси представила свою первую видео-инсталляцию «Сестры, Святые и Сивилл» («Sisters, Saints, & Sybils»), сопровождавшуюся голосом за кадром. Работа связана с самоубийством ее сестры Барбары и посвящена тому, как Нэнси справлялась с горем, фотографируя все вокруг. В этот период работы Голдин начали все больше представлять собой видеофильмы.

Рекламная кампания Scanlan & Theodore, весна-лето 2010. Фотограф Нэн Голдин Весенне-летняя рекламная кампания Bottega Veneta 2010 года, фотограф Нэн Голдин

В 2010 году Нэн Голдин сотрудничала с австралийским брендом Scanlan & Theodore, для которого сняла весенне-летнюю рекламную кампанию. В качестве модели была выбрана Эрин Уоссон. Также Голдин создала фотосессию для рекламной кампании итальянского Модного дома Bottega Veneta сезона Весна-Лето 2010, запечатлев в своем объективе Шона О’ Прая и Аню Казакову.

В 2011 году Голдин выступила в роли автора рекламной кампании для обувного бренда Jimmy Choo с Линдой Войтовой (Linda Vojtova) в главной роли.

Рекламная кампания Jimmy Choo, 2011 год. Фотограф Нэн Голдин Нэн Голдин

Особенность проведения выставок

Наиболее часто работы Нэн Голдин демонстрируются в виде слайд-шоу, сопровождаемых музыкой. Одно из наиболее известных таких слайд-шоу продолжительностью в 45 минут включало в себя 800 фотографий. Основными темами работ Голдин в начале творческого пути были любовь, пол, семейная жизнь и сексуальность; данные снимки обычно делались при доступном освещении. Голдин часто снимала женщин, смотрящихся в зеркало, девушек в ванных комнатах и барах, трансвеститов, сексуальные акты и культуру одержимости и зависимости. Все эти снимки вместе представляют собой подобие личного фотоальбома, выставленного на всеобщее обозрение.

Фоторабота Нэн Голдин Фоторабота Нэн Голдин

Критика

Нэн ГолдинНекоторые критики обвиняли Нэн Голдин в акцентировании гламурных сторон наркозависимости, а также называли ее пионером популяризации гранжа, который позже стал предметом пропаганды в таких молодежных журналах, как The Face и i-D. Тем не менее, в 2002 году во время интервью изданию The Observer Нэн заявила, что использование «героинового шика» для продажи одежды и парфюма является «предосудительным».

Цензура

Одна из последних выставок Нэн Голдин в Бразилии подверглась жесткой цензуре. Она была запрещена к показу за два месяца до открытия. Причиной тому послужило откровенно сексуальное содержание работ фотографа, предназначенных для экспозиции. Например, на некоторых снимках были запечатлены сексуальные акты, совершающиеся вблизи детей (в Бразилии существует закон, который запрещает изображение несовершеннолетних, связанных с порнографией). Спонсоры выставки — компания по производству мобильных телефонов — утверждали, что ничего не знали о содержании работ Голдин. В результате данного недоразумения куратор Музея Современного Искусства Рио-де-Жанейро изменил даты проведения выставки в Бразилии.

Признание

В 2006 году Нэн Голдин была награждена Французским Орденом Почетного Легиона, а 10 ноября 2007 года получила награду Hasselblad Award. В 2012 году организация MacDowell Colony наградила Нэн Голдин 53-й медалью имени Эдварда МакДауэла (Edward MacDowell Medal).

Интервью Нэн Голдин для Адама Мазура и Паулины Скиргайло-Кражевска (13 февраля 2003)

Нэн ГолдинУ вас очень индивидуальный подход к фотографии. Это что-то типа терапии?

Н.Г.: Да, фотография спасла мне жизнь. Каждый раз, когда я борюсь с какими-либо сложностями, я преодолеваю их с помощью фотографии.

Вы также помогаете людям жить. Память о них не умирает, потому что они изображены на ваших снимках.

Н.Г.: Да. Я документирую жизни, которые потеряла, поэтому они не могут полностью исчезнуть из моей памяти. Моя работа вообще строится на памяти. Для меня очень важным является то, что я фотографию всех своих самых близких людей. Людей, которые ушли, но были мне очень дороги, как Куки. Ее нет в живых, но я до сих пор храню серию фотографий, которые показывают, какой сложной личностью она была. Эти фотографии делаются не для статистики и не для того, чтобы показать, как люди умирают. Они показывают индивидуальность каждого человека. Например, в Нью-Йорке все свободные и творческие личности уже умерли. Нью-Йорк перестал быть собой. Я его потеряла, и я скучаю. Мои близкие умерли из-за СПИДа.

Вы решили покинуть Нью-Йорк из-за того, что эпидемия СПИДа поразила художников и других творческих личностей, которые жили там?

Н.Г.: В 1991 году я уехала из Америки в Европу. Я отправилась в Берлин — частично из-за эпидемии, частично из-за своего лучшего друга Альфа Болда, который умирал там от СПИДа и за которым я ухаживала. У него не было никого, кто мог бы о нем заботиться. То есть у него было полно знаменитых друзей, но никто из них не мог ухаживать за ним ежедневно. А ведь он был одним из основателей Берлинского кинофестиваля. Примерно в то же время умер от СПИДа мой парижский фото-дилер Жиль. У него была самая радикальная галерея в городе. Он не говорил никому в Европе о том, что болен СПИДом, потому что там это воспринималось совершенно иначе, нежели в США. В Париже не было организаций, которые занимались исследованием болезни. Сейчас все изменилось, а тогда европейцы говорили мне: «Нам это не нужно, у нас и так очень хорошие больницы».

Ваше искусство является социально-направленным…

Н.Г.: Оно очень близко к политике, в первую очередь, к гендерной политике. Оно о том, каково быть мужчиной и каково быть женщиной. Оно посвящено роли пола в обществе. Особенно четко это видно в работе «Баллада о сексуальной зависимости». В ней я рассматривала понятие гендерной политики еще до того, как оно появилось, и до того, как его начали изучать в университетах. Один мой друг сказал, что я была рождена феминисткой. В пять лет я решила, что нет таких вещей и дел, которые под силу моим братьям и не под силу мне. Я выросла с этими мыслями. Но я посвящала эту работу не гендерной политике, а своей прошлой жизни. Только потом я поняла, насколько она близка к политике. Работа структурирована таким образом, что рассказывает о множестве пар, счастливых пар. Для меня основное ее значение заключается в том, насколько человек может быть зависим от кого-то в сексуальном плане и насколько это не имеет связи с любовью. Речь идет о насилии, о разделении на женщин и на мужчин. Работа построена так, что вы видите различные роли женщин и детей, процесс воспитания детей, позиции мужчин и существующее насилие. Это тот тип насилия, с которым мужчины играют. Оно происходит в барах, клубах, оно показывает проституцию как один из вариантов деятельности женщины. Проституция или замужество. Затем идет возврат к социальной сцене, к разведенным и вновь поженившимся парам, а заканчивается все двумя могилами.

Нэн ГолдинНе могли бы вы рассказать немного о тех людях — художниках — которые оказали влияние на ваше творчество?

Н.Г.: Основной источник моего вдохновения — друзья. Брюс был одним из тех, кто в 1970-х познакомил меня со слайд-шоу. Я начала их делать, потому что бросила школу. В то время я жила в Провинстауне, гей-курорте в трех часах езды от Бостона. Это самая дальняя точка восточного побережья Америки. Это небольшое сообщество художников и там очень красиво. В 1970-х мы сходили там с ума — я, Уотерс, Куки, Шерон и ее сын. Раньше мы жили в Провинстауне маленькими группами. Я фотографировала своих друзей, например, Брюса. Мы с ним знакомы с 1972 года. Я, Брюс, Шерон и Куки жили все вместе. Я училась в школе при Музее Изящных Искусств. В те времена учителя выпивали на парковке. В буквальном смысле. Это было перед 80-ми, и нам все говорили, что мы не сможем заработать на жизнь, занимаясь искусством. Теперь же студенты, которым я преподаю, хотят знать, в каких галереях они могут устроить собственную выставку и могу ли я им помочь в этом. После выпуска они сразу же начинают выставлять свои работы, их карьеры идут в гору. Когда я училась, я ничего не слышала об артфорумах. Никогда. Я занималась русской литературой, изучала Фолкнера, брала уроки письма и истории кино, училась рисовать, чтобы научиться лучше видеть, ведь множество фотографов вообще ничего не видят.
Огромное влияние на меня оказал Ротко. Я также люблю работы Ричарда Тодда, но не знаю, какое воздействие он имел на меня. Все, что я вижу и люблю, оказывает на меня влияние, но я никогда не пытаюсь копировать кого-либо. Я люблю Караваджо, но никогда не изучала его. И никогда ему не подражала. Некоторые мои снимки, например, те, на которых мальчики занимаются любовью, своей легкостью напоминают Караваджо. А он, между прочим, тоже был знаком со всеми, кого изображал на своих полотнах. Это были либо его любовники, либо слуги. Пазолини изображал мальчиков с улицы, которых он желал. Фассбендер работал только с теми людьми, которых он знал. Кассаветис постоянно снимал одних и тех же людей, так что я не первая, кто делает это. Однако мало кто помнит, насколько радикальными были мои работы в 80-х. Тогда я только начинала, и никто так не работал. Сейчас же многие занимаются подражанием, и многие думают, что я делаю то же самое. Они не понимают, насколько радикальной была «Баллада о сексуальной зависимости», когда она только вышла в свет.
На меня также всегда влияло кино. В старшие классы я не ходила — я ходила в кино, иногда по два или три раза в день. Я видела все фильмы 40-х и 50-х годов, в которых снимались настоящие дивы: каждый фильм с Марлен Дитрих, Бэтт Дэвис, Барбарой Стэнвик, Мэрилин Монро. Потом я начала смотреть огромное количество фильмов с Пазолини и Антониони, а также с Кассаветисом. Но в отличие от множества других современных фотографов, я никогда не буду использовать сцену из фильма, который вдохновил меня.

Работа Нэн ГолдинСнимали ли вы какие-либо фильмы?

Н.Г.: Да, я сделала два документальных фильма. Работа «Я буду твоим зеркалом» была создана в сотрудничестве с BBC, она рассказывает о моей жизни. Другой фильм был снят с Джованой и Аурель. Там речь идет о СПИДе, она называется «Баллада в морге». У него был СПИД, а у нее нет. Это история о паре, в которой один из партнеров был ВИЧ-инфицирован. Правда, этот фильм показывали только в Турине.

Как насчет музыки?

Н.Г.: Да, она очень важна для меня. Сейчас я одержима Ником Кейвом. Он в буквальном смысле спас мне жизнь.

Вы одна из первых начали делать цветные фотографии. Как это случилось?

Н.Г.: Я случайно поставила цветную пленку в свой фотоаппарат. Думала, что она черно-белая, но ошиблась.

В отличие от других фотографов, которые также делали цветные снимки, ваши работы были замечены намного позднее.

Н.Г.: Для кого-то мои работы были ранним открытием, просто все это было в подполье. В художественной школе нас научили одной хорошей истине: чтобы быть художником, нужно уметь бороться и страдать; тебе не нужен материальный или финансовый успех, нужно просто идти вперед. В тот период из одной школы со мной вышли многие великие художники. Многие из них являются моими близкими друзьями, например, Дэвид Армстронг и Филип-Лорка Ди Корсия. Когда я начала фотографировать трансвеститов, я вдохновлялась модными журналами и гламуром. Мне нравились Хорст, Сесил Битон, ранние работы Ньютона и Ги Бурден. Я ничего не знала об арт-фотографии. В 1974 году школьный учитель показал мне работы Ларри Кларка. Они заставили меня значительно изменить свои работы.

Значит, вы переключились с гламура на персональный подход к фотографии?

Н.Г.: Нет, я не просто переключилась. Это был долгий процесс изучения истории фотографии. Я познакомилась с Огюстом Сагнером, Уиджи, Дианой Арбус. Трансвеститы ненавидели работы Арбус, то, как она фотографировала их. Она пыталась лишить их личности. Она не уважала их такими, какими они хотели быть. Она гений, но ее работы эгоистичны. Каждая фотография о ней самой. В ней нет уважения к другой личности.

"Трансвеститы ненавидели работы Арбус...Каждая фотография о ней самой...В моих работах все зависит от моих отношений с людьми" "Трансвеститы ненавидели работы Арбус...Каждая фотография о ней самой...В моих работах все зависит от моих отношений с людьми"

Некоторые критики находят связь между вами и Арбус. Что вы думаете о таком сравнении?

Н.Г.: Дочь Арбус считает, что между нами нет совершенно никакой связи. А я считаю, что небольшая связь все же существует, так как мы обе обладаем необычной степенью эмпатии, которая просто по-разному проявляется. Она была гением фотографии, а я таковым не являюсь. Моя гениальность, если она и существует, состоит в способности к созданию слайд-шоу и повествованиям, но не в создании идеальных фотографий. Все зависит от моих отношений с людьми.

Это как-либо связано с вашим увлечением литературой? Вы упомянули Фолкнера.

Н.Г.: Фолкнер писал об одной маленькой общине, и он написал более 25 больших романов и много рассказов. Их действие всегда происходит в местах, которые он любит. У них выдуманные названия, но сами места настоящие, они существуют в реальности. Таким образом, его творчество базируется на том, что он хорошо знает. Я всегда боролась с традициями документальной фотографии. Сейчас все изменилось, но в 70-х большие и сильные мужчины ездили в Индию и фотографировали то, о чем они не знают ровным счетом ничего. Я же всегда считала, что у меня есть право фотографировать только людей из моего круга общения, или же — если я путешествую — людей, с которыми я каким-то образом взаимодействую. Я никогда не фотографировала длинной линзой, все мои снимки сделаны короткой. Я всегда находилась близко к тем людям, которых фотографировала.

"На самом деле я изначально создаю снимки размытыми, потому что снимаю вне зависимости от качества освещения"В чем связь между дневником, в котором вы делаете записи, и фотографиями, которые вы снимаете?

Н.Г.: Ни в чем. Мой дневник очень скучный.

Разве вы не пытались совместить эти два вида дневников и сделать что-то цельное, как это сделал Питер Бирд?

Н.Г.: Нет, для меня это две разные вещи.

Вы когда-нибудь публиковали отрывки из своего дневника?

Н.Г.: Нет, и никогда этого не сделаю. Я веду его только для себя. Хочу, чтобы сразу после моей смерти он был сожжен.

Некоторые из ваших фотографий размыты. Это было сделано специально?

Н.Г.: На самом деле я изначально создаю снимки размытыми, потому что снимаю вне зависимости от качества освещения. Если я хочу сделать фотографию, мне совершенно все равно, какой будет свет. Я просто фотографирую и все. Иногда я использую очень низкую скорость затвора, и снимки выходят размытыми. Но у меня никогда не было намерения создавать так называемые «Fuzzy-wuzzy пейзажи», как это делает Дэвид Армстронг. Он смотрел на фон моих фотографий и изучал его. Он начал фотографировать так, будто в кадре нет людей. Просто пейзажи не в фокусе. И он делал это умышленно. Я никогда в жизни не поступала так. Раньше мои снимки могли получаться не в фокусе, потому что я была пьяна. Сейчас такого нет. Наркотики повлияли на всю мою жизнь, как в плохом, так и в хорошем смысле. Я слышала о польском художнике Виткацы, который на всех своих полотнах перечислял те наркотики, которые употреблял во время их создания. Цена на его портреты формировалась в зависимости от того, сколько наркотиков он принимал. Я видела его работы в Национальном Музее, что-то типа немецкого экспрессионизма. Мне понравилось.

Нэн ГолдинМы видели ваши фотографии в юбилейном 50-м выпуске журнала Aperture. Меня потрясло сходство между ними и новой рекламой фотоаппаратов Leica. Мне в голову никогда не приходила мысль о том, что ваши снимки могут быть такими же классическими, как фотоаппараты Leica.

Н.Г.: Я всегда пользуюсь Leica. Раньше у меня была модель М6, но в последнее время я работаю с М7. Я получила один экземпляр как зарплату за создание этой рекламы. Как ни странно, я сломала эту камеру сразу после того, как сделала серию фотографий «Плавающая Валери». Я плавала в воде, держа камеру в одной руке и делая ею снимки. Это было очень сложно. Камера сломалась, но снимки стоили того.

Что вы думаете о том, что ваши радикальные работы выставляются в самых престижных музеях мира?

Н.Г.: Например, в Париже у меня был выбор между Музеем современного искусства имени Помпиду, который очень популярен, и самым красивым в городе Музеем моды и костюма де-ла-Вилль де Пари. Я была лояльна к обоим, потому что была благодарна за помощь, ведь тогда я еще не была так знаменита. Тем не менее, я выбрала Помпиду, потому что хотела, чтобы мои работы увидели все.

Какие у вас планы на будущее?

Н.Г.: Не знаю. Я никогда этого не знаю. Мне кажется, что я сделаю что-то совсем другое, потому что у меня был сложный период. Сначала нужно посмотреть, как рынок отреагирует на эти работы, хотя меня совсем не волнует рынок искусства. Мои дилеры становятся все более жадными. Они говорят со мной странным тоном, произнося что-то типа «Мы выставим эту и эту фотографию, потому что они будут хорошо продаваться». Я обеспокоена тем, что у них нет никаких идеалов. По крайней мере, это касается моих американских дилеров.

наверх