Инес де ля Фрессанж
Опубликовано 19.07.2012

Инес Мари Летиция Эглантин Изабель де Сейнард де ля Фрессанж (фр. Ines Marie Lætitia Églantine Isabelle de Seignard de La Fressange; род. 11 августа 1957, Гассен, департамент Вар, Франция) – французская модель, дизайнер и парфюмер из аристократического рода. В 1998 году вошла в международный список Зала Славы самых хорошо одевающихся людей.

Биография и карьера

Инес де ля Фрессанж родилась в 1957 году в семье биржевого маклера Андре де Сейнарда маркиза де ля Фрессанж и бывшей аргентинской модели Сесилии Санчес Сайрес. Инес и ее два брата, Эммануэль и Ивэн, провели свое детство в старинном здании 18-го века, расположенном в предместьях Парижа. Бабушка Инес по отцовской линии, Симона Лазард, была наследницей богатого рода банкиров.

Инес де ля Фрессанж начала модельную карьеру в довольно юном возрасте, однако долгое время девушка никак не могла добиться успеха. Многие модельные агентства отказывали ей, возможно, из-за того, что для своих лет Инес была слишком высокой и худой (при росте 180 см она весила всего лишь 50кг), и только в агентстве PaulinЕ сумели разглядеть ее истинный потенциал. Настоящая слава приходит к Фрессанж в 1975 году, когда знаменитый фотограф Паоло Роверси фотографирует ее на обложку французского Elle. В том же году она начинает работать с французским кутюрье Тьерри Мюглером.

В 80-х годах Инес становится первой моделью, подписавшей эксклюзивный контракт с домом высокой моды, а именно с Chanel. Девушку выбирает сам Карл Лагерфельд, поскольку находит в ней сильное сходство с легендарной основательницей бренда. Долгое время он считает Фрессанж своей музой, и Инес участвует в каждом новом показе. Однако в 1989 году между кутюрье и его подопечной происходит ссора, которая приводит к разрыву многолетних отношений. Причиной становится банальное расхождение во взглядах (хотя многие считают, что Лагерфельд таким образом просто решил избавиться от надоевшей ему музы). Девушка собиралась позировать для бюста Марианны, национального символа Французской республики, дизайнер же считал этот образ «воплощением всего скучного, буржуазного и провинциального». Лагерфельд заявил, что не намерен одевать исторические памятники, и через суд аннулировал контракт с Фрессанж.

Инес не слишком расстраивается и решает заняться бизнесом, приступив к разработке собственной линии одежды. Уже в 1992 году, в одном из модных районов Парижа, Фрессанж, в партнерстве с группой Louis Vuitton, открывает магазин «Inès de la Fressange SA», в котором продает вещи из своих последних коллекций, а также обувь, аксессуары и парфюмерию.

Однако и тут ее постигает неудача. В конце 1999 года ее увольняют из собственной компании, поскольку Инес не являлась главным акционером марки. Девушка пыталась вернуть свои права через суд, однако пятилетние разбирательства так ни к чему и не привели.

В 2002 году совместно с журналисткой Марианной Мэресс Инес де ля Фрессанж публикует свою автобиографию «Профессия манекен», а спустя некоторое время становиться художественным руководителем и генеральным директором обувной марки Roger Vivier.

Последние годы Инес де ля Фрессанж практически не выходит на подиум и не снимается в рекламе, поскольку сильно занята своим бизнесом. Сегодня Инес занимает пост дизайнера и консультанта модного дома Жан-Поля Готье. В 2009 году она даже участвует в одном из его показов, выйдя на подиум в возрасте 51 года.

В 2011 году, позабыв о былых обидах, Инес соглашается участвовать в показе Chanel.

Фрессанж выпустила книгу под названием «Парижанка и ее стиль» («Parisian Chic: A Style Guide by Ines de la Fressange»), в которой говорится о том, как одеваются настоящие парижанки. Книга является своеобразным семейным путеводителем по Парижу. Однако читатель не найдет в ней описания традиционных туристических маршрутов. Вместо этого Фрессанж подробно рассказывает, где в Париже можно купить хорошую одежду, книги и предметы интерьера, куда можно пойти с ребенком, а куда без него, в каком отеле остановиться, и в каком ресторанчике перекусить. Книга содержит прекрасные иллюстрации, а в роли молодой парижанки выступила 19-летняя дочь Фрессанж Нино.

В настоящее время Инес де ля Фрессанж является лицом марки L’Oréal Paris, рекламируя анти-возрастную косметику бренда.

Благотворительная деятельность

Инес сотрудничает с фондом «Помощь сиротам Африки» и «Меценатство сердечнососудистой хирургии». В 2010 году модель участвовала в акции «Движение против голода».

Личная жизнь

В июне 1990 года Инес де ля Фрессанж выходит замуж за Луиджи Д’Урсо, управляющего итальянскими железными дорогами (умер в 2006 году). В браке у пары родились две дочери. Помимо своих детей Инес воспитывает двух падчериц, дочерей Луиджи Д’Урсо от первого брака.

Когда у Инес спрашивают, как оставаться молодой, она отвечает:

«Быть ухоженной, чистоплотной, хорошо пахнуть, заботиться о зубах. Улыбаться. Быть терпимой. Не презирать Facebook, даже не зная, что это такое. Проверяться на остеопороз. Не делать вид, что время стоит на месте, но относиться к жизни легко».

Интервью с Инес де ля Фрессанж, опубликованное на сайте interviewmagazine.com 26 ноября 2008

IM: Как вы попали в команду Roger Vivier?
ИФ: Вот за это я и люблю Диего Делла Валле. Он сумасшедший. Вместо того чтобы нанять лучшего выпускника какой-нибудь бизнес-школы, которому потребовалось бы не меньше пяти лет, чтобы научиться видеть разницу между туфлями-балетками и буком, он решил пригласить меня, чтобы с моей помощью восстановить лейбл. Vivier в чем-то он похож на бренд Balenciaga. Такие имена являются настоящими столпами моды, ее памятниками. Они не забываются. К сожалению, широкая публика не всегда о них знает, вот почему нам предстояло сделать имя Vivier снова известным.

IM: Выходит, вы начали практически с нуля?
ИФ: Абсолютно верно. Я была знакома с Вивье еще при жизни. Много лет назад он просил меня о встрече, поскольку был убежден, что я являюсь одной из самых влиятельных особ Парижа, и что стоит мне всего лишь поднять трубку и сделать один телефонный звонок, как я тут же получу чье-нибудь покровительство. К сожалению, все обстояло совсем не так. В то время Вивье мечтал о собственной компании…

IM: Когда это произошло?
ИФ: Это было году в 1995 или 1996. В то время винтаж еще не вошел в моду, поэтому для его идей было еще слишком рано. Но он был великолепным учителем, за что я его бесконечно уважаю. Он работал в стольких направлениях, его работы вдохновили стольких дизайнеров обуви. Поэтому, как только Делла Валле сделал мне предложение, я не стала раздумывать ни минуты. Я приступила к работе, но у меня ничего не было. Не было ни этого офиса, ни стационарного телефона, ни банковского счета. Все, что имелось в моем распоряжении, это мобильник и ноутбук. Тем не менее, люди разговаривали со мной так, как будто я была пресс-секретарем Dior. «Пришлите нам 10 картинок», — говорили они. Десять картинок и мой телефон. Вы даже не представляете, как долго я их отправляла бы! Тогда мы решили разнести снимки самостоятельно. Забавно, когда реклама бренда класса люкс распространяется подобным образом. Даже когда у нас появился этот офис, я писала письмо Анне Винтур, а уже в следующий момент планировала покупку корзин для мусора. Мебель я собиралась купить на барахолке. Однако мало-помалу, постоянно рискуя, мы продвигались вперед. Пусть мы шли небольшими шажками, но мы вкладывали в это дело всю душу и сердце. Мы делали моду, как ее делали раньше – спонтанно, с чувством радости и свободы. В этом и заключается наша самобытность. 

IM: Теперь, когда бренд превратился в столь огромную империю, планируете ли вы сохранять свой интенсивный творческий потенциал на прежнем уровне?
ИФ: Одним из важных уроков, который преподал мне Делла Валла, явилось умение сказать нет, когда что-то идет не так. Это касается всего, даже продаж. Сейчас все в порядке. Побывав в шкуре пиарщика, директора бутика, оператора, курьера и прочих, я, наконец, играю роль, которая мне больше всего по душе — роль придворного шута. Именно этим я и занималась раньше в Chanel.

IM: Как вы думаете, опыт работы в Chanel и ваш собственный опыт, вы ведь владели собственной компанией и самостоятельно разрабатывали дизайн коллекций, сослужил вам хорошую службу в авантюре с восстановлением бренда Vivier?
ИФ: Да, однако, вы всегда должны быть готовы к тому, что любой бизнес рано или поздно придет к концу. Надо уметь принять это. Конечно, какая-то часть меня все еще тоскует по собственному бизнесу и мечтает произвести пару брюк, платье или обувь, которую мне никак не найти ни в одном магазине.

IM: Обувь? Да бросьте! Неужели вы не могли подойти к Бруно (Фризони, креативному директору Vivier) и внести свои предложения?
ИФ: О нет! Никогда. Я никогда не побеспокою его по такому поводу. Я помню, как однажды он придумал туфли, которые были похожи на пуанты на высоком каблуке. Я сочла эту модель очень странной. Закончилось все тем, что через шесть месяцев, когда эти туфли появились в продаже, я пошла и купила себе пару. После этого я все время напоминаю себе, что дизайнеры существуют специально для того, чтобы стряхивать пыль с многих вещей.

IM: Однако ваша собственная креативность все еще очень ярко прослеживается в деятельности компании. Взять хотя бы те бумажные сумки, которые вы придумали.
ИФ: Мы собирались сделать известной марку Vivier в Гонконге. Я подумала, что в Китае и так уже достаточно бутиков, о которых ходят довольно мрачные отзывы. Я хотела, чтобы все поняли, что Vivier отличается от всех остальных брендов, что с Vivier можно выглядеть роскошно, но не натянуто, почувствовать себя французом, не будучи им по рождению. Специально для магазина в Гонконге я сделала абсурдную и бесполезную коллекцию сумок. Однако благодаря ей, наш бутик стал известен буквально за два дня. Очень важно сохранить идею бренда, пусть даже в ущерб продажам. Кроме того, я ввела в обиход эти обеды, на которые стала приглашать писателей, психоаналитиков, банкиров, адвокатов, телепатов, модных журналистов и актрис или прочую публику в этом роде. Обеденная комната была украшена 20-ю тысячью листами серебряной фольги и коллажами Vivier. Гости много смеялись, пили и ели, а затем разъезжались по домам. Одна журналистка, уехавшая как-то без пакета, все никак не могла поверить, что смогла о нем забыть. Вы понимаете, что это значило? Мы стали известными. Я помню, как на один из таких обедов к нам приехала Катрин Денев и Бернард Шапюи.

IM: Почему вы перестали давать эти обеды?
ИФ: Потому что я не люблю, когда что-то превращается в систему. Мне становится скучно. Это так по-французски. Я считаю, что суть моды состоит в легкости и непринужденности. Я скучаю по тем временам, когда Кокто сочинял свои пьесы, а Шанель шила костюмы…

IM: Как вы думаете, в каком направлении будет развиваться мода?
ИФ: Мода состоит из парадоксов. Когда в европейской моде впервые появились японцы, Comme des Garçons, Йоши Ямамото и другие, признаюсь, я не сразу оценила важность этого события. Ситуацию разъяснил мне Жан-Жак Пикар. Японцы оказали на нас огромное влияние, они показали нам, что эстетика не обязательно должна быть привлекательной, они познакомили нас со своим понятием красоты. Они показали нам девушек в грубых ботинках, без колготок, с растрепанными волосами и заклеенными пластырем лицами, которые выглядели так, как будто только что пережили ядерную войну. Они оказали на нас действительно огромное влияние. Взять хотя бы того же Джорджо Армани. Возможно, мое следующее высказывание кто-то посчитает старческим брюзжанием, однако когда я впервые познакомилась с Армани, его работы были похожи на вещи Пьера Кардена или Ива Сен-Лорана. После прокатившейся волны японизма в его коллекциях вдруг появились все эти круглые воротнички, короткие прямоугольные стрижки, минимум косметики, никаких драгоценностей и лака на ногтях. Словом, от Армани 80-х не осталось и следа. Во всем этом четко прослеживается влияние японцев.
В модном бизнесе вы всегда должны находиться на шаг вперед. Вы всегда как будто опаздываете. Каждый момент имеет чрезвычайную важность, поэтому у вас никогда не хватает времени на то, чего вам хочется сделать. Это смешно.

IM: Расскажите нам немного о своих первых шагах в модельном бизнесе?
ИФ: В самом начале мне абсолютно не везло. Я до сих пор придерживаюсь того мнения, что модель – это единственная профессия в мире, которую вы не можете выбрать самостоятельно. Для того чтобы стать моделью, надо чтобы вас выбрал кто-то другой. У меня был молодой человек, прекрасный, как Аполлон, который иногда подрабатывал моделью. Он был музыкантом, одним из приятелей Джима Моррисона. Однажды он привел меня в модельное агентство. Там мне сказали, что мне надо выщипать брови, а затем и вовсе заявили, что я вряд ли сгожусь для модельного бизнеса, и что мне следует забыть о карьере модели навсегда.
Однако у моего молодого человека имелся еще один друг, который также играл на гитаре и жил с владелицей модельного агентства, наверное, одного из лучших в то время. Оно называлось PaulinE, и это было первое агентство, которое предложило мне работу, поскольку предпочитало нестандартных моделей, а не всех этих светловолосых калифорнийских девушек… Я пыталась устроиться в Chanel, но они меня не взяли. Каждый раз, когда я приходила с подобными просьбами в Dior, меня встречала загорелая женщина, которая была достаточно дружелюбной и даже целовала меня в обе щеки, но она никогда не принимала меня на работу. А затем был Kenzo. Он стал первым, кто пригласил меня участвовать в показе. У меня была страшно нетипичная фигура, я была худая, как рельс. Я выбивалась из всех стандартов. А потом Жан-Жак Пикарт провел 10 показов подряд с моим участием. Я останусь благодарна ему навсегда. Он говорил: «Это французский шик, французская элегантность».

IM: Вы всегда были символом этого.
ИФ: Только в воображении Пикарта.

IM: В воображении любого человека. Когда у людей спрашивают, кто, по их мнению, является воплощением французской элегантности, они неизменно называют ваше имя.
ИФ: Тогда я надену старый отцовский V-образный свитер, кроссовки, которые были прародителями Converse, и буду носить их с джинсами и шубой.

IM: Вы любите импровизировать.
ИФ: Абсолютно верно. Я помню, как однажды на съемках на мне были надеты белые брюки, большой белый пиджак и белая фетровая шляпа. Тогда я взяла жженую пробку и пририсовала себе огромные усы в стиле Альдо Маччоне и стала строить из себя этого престарелого плейбоя. Было очень забавно. Сегодня все постоянно говорят «сексуальный». В то время мы никогда не произносили подобного слова. Я была настоящей дурочкой, клоуном.

<div class=»int»>

Инес де ля Фрессанж в рекламе L'oreal

Источники фотографий

наверх