Цуккелли, Итало
Опубликовано 25.10.2011
Итало Цуккелли (Italo Zucchelli; 6 апреля 1965, Сан-Теренцо, Италия) – итальянский модельер, до сих пор наиболее известный как креативный директор мужского отдела Модного дома Calvin Klein.

Биография и карьера

Как и в любом городе Италии, жителям Сан-Теренцо понятия моды и стиля были не чужды. Большое количество журналов, рекламных плакатов, модных магазинов, которые заманивают клиентов красивыми цветастыми витринами, — всё это сыграло определённую роль в становлении личности модельера. Мальчик рано стал интересоваться современными тенденциями моды и к окончанию средней школы уже примерно представлял, какую отрасль выберет в качестве будущей сферы своей деятельности.
В 1988 году он оканчивает серьёзную теоретическую школу Международного Института Дизайна и Маркетинга во Флоренции. Но на этом дизайнер не остановился, и два года потратил на то, чтобы получить диплом архитектора в главном университете Флоренции. Таким образом, он являлся выпускником сразу двух заведений и был готов к любому творческому заданию.
После выпуска, Итало Цуккелли сотрудничает с Жиль Зандер (Jil Sander). Два года серьёзной работы прошли в постоянных поисках своего стиля. Потом Итало Цуккелли перешёл в компанию «Romeo Gig» в качестве дизайнера. Работа на такой должности предполагает самостоятельное создание элементов одежды, поэтому от подобного рода деятельности недалеко и до показов собственных коллекций. Однако, даже набравшись опыта, Итало не рискнул выходить в свободное плавание: он всё делал основательно и понимал, что ещё не готов. Зато он оказался готов к другой, возможно, даже более ответственной работе.
Итало в первую очередь вошёл в историю моды, как дизайнер Модного дома Calvin Klein. Молодой модельер, в 2000 году попав в столь крупную компанию, не растерялся. Его работами были довольны и директора, и критики, и покупатели. Через три года напряжённой работы, его переводят на должность креативного дизайнера мужской коллекции.
Несмотря на неплохой послужной список, Цуккелли всё-таки не обладал огромным опытом самостоятельной работы, зато имел отличные рекомендации и большое количество восторженных отзывов. В 2004 году на свет появляется самая первая коллекция одежды Calvin Klein, созданная исключительно усилиями Итало. Она произвела настоящий фурор, а Цуккелли наконец-то нашёл свой собственный стиль. Лёгкие летние вещи, обычно не слишком стильные, в его интерпретации превратились в удобные и потрясающе красивые предметы одежды, которые достойны того, чтобы ими восхищаться. Сам Итало Цуккелли о проделанной работе говорит следующее:
«Я пытаюсь объединить то, каким может быть Calvin Klein сегодня с тем, каким он, по моему мнению, должен быть».
В своих коллекциях для знаменитого бренда Итало использовал самые разнообразные материалы, среди которых встречаются и поистине экзотические. К примеру, в 2009 году он решил взять в качестве исходного материала пенопласт из велосипедных сидений. Маленькая шутка стала модным трендом. Возможно, сказалось то, что коллекция, обогащённая столь странными деталями, была показана в одной из мировых столиц моды – в Нью-Йорке, на презентации новой линии одежды от именитого Модного дома.
С тех пор и до настоящего времени Итало считается футуристом: его работы, как замечают многие профессионалы, ещё более необычны, чем костюмы для фантастических фильмов. Эта заметная тенденция принесла модельеру многочисленные награды. К примеру, он стал лучшим дизайнером мира по мнению испанского GQ. А в 2009 году он получил награду Совета модных дизайнеров Америки (CFDA).

У Итало Цуккелли очень необычный подход к работе. Он считает, что самое страшное в моде – скука и табуированность. Когда год за годом модные дома производят один и тот же продукт, внося в него минимальные изменения и выдавая за новый, модельер оценивает это исключительно негативно. В своих интервью он не раз обращал внимание читателей на то, что Calvin Klein потому и популярен, что не боится экспериментов. Пожалуй, и вклад Итало в этот бизнес тоже является экспериментом, так как дизайнер каждую свою коллекцию пытается создавать уникальной.
«Одежда должна приносить людям радость» — такое признание слышали из его уст журналисты не раз и не два.
Действительно, особый стиль, умение делать предметы одежды на грани между серьёзными вещами и забавными костюмами, сослужили Цуккелли отличную службу, выведя его в список самых известных и уважаемых модельеров мира.
В апреле 2016 года Итало Цуккелли покинул модный дом Calvin Klein.

Интервью Пьера Александра Луза с Итало Цуккелли (Business of Fashion, 7 февраля 2012)

«Когда я создаю коллекцию, я думаю о тех вещах, которые мужчины хотели бы носить. С другой стороны, когда я делаю шоу, я должен создать фантазию. Для меня идеальным будет достичь безупречного баланса. Это как идеальная поп-песня. Наиболее сложной задачей артиста является создать что-то, что не будет коммерческим, что выразит его индивидуальное видение на все сто процентов, а потом принесет коммерческий успех. На ум приходит первый сингл Кейт Буш «Wuthering Heights». Ей было 19, и она спела песню, которую бы ни за что не поставили на радио в 1978-м, там был только ее голос и фортепьяно. Она боролась за то, чтобы именно эта композиция стала ее первым синглом (хотя ее звукозаписывающая компания выбрала другую песню). И она добилась своего, она сразу стала звездой во всей Европе. Это было идеальное сочетание творчества и коммерческого успеха, и это очень вдохновляет».
Итало Цуккелли

П.А.Л.: Возможно ли то, что потребитель, который, как нам кажется, существует, это лишь фантазия?
И.Ц.: Я недавно прочитал о том, что Стив Джобс избегал фокус-групп. Он верил в то, что предлагает людям именно то, чего они хотят. iPod – прекрасное тому доказательство. Я одержим музыкой, и для меня это изобретение было революционно. Минималистичный и великолепно спроектированный объект, которым пользуются все, и самый коммерчески успешный продукт за последнее десятилетие. Джобс был невероятно умным, с развитой интуицией. Я очарован тем фактом, что он использовал принцип Дзен в своей «креативной стратегии», и результатом этого стала чистейшая инновация.
П.А.Л.: А как вы используете интуицию?
И.Ц.: Чтобы не сравнивать себя с Джобсом, я дам вам пример. Как-то раз я хотел использовать в коллекции неоновые цвета. Я обсуждал, насколько это будет шиком, а также рассматривал различные способы его использования. Вдруг в винтажном магазине в Лос-Анджелесе я увидел гидрокостюм с идеальными неоновыми цветами. Я решил, что это знак и понял, что сейчас самое подходящее время. Я предполагал, что флуоресцентные костюмы будут популярны, но в итоге они даже не доехали до магазинов – люди заказывали их по телефону! В самой середине моего шоу люди начали аплодировать, и это был потрясающий момент.
П.А.Л.: А как вам удаётся сохранять некую «свежесть и новизну»  своей интуиции?
И.Ц.: Трансцендентальная медитация. Интуиция есть у всех, а медитация – отличный способ ее развития. Мне дали мантру 20 лет назад. Я сажусь и закрываю глаза, повторяю мантру в течение 20 минут. Это инструмент. Я бы делал это, даже если бы просто выращивал помидоры, потому что мне это нравится!
П.А.Л.: Что определяет стиль американских мужчин?
И.Ц.: На элементарном уровне в Америке преобладает стиль жизни «casual», менее концептуальный и философский. Американские мужчины привыкли ухаживать за своим телом, они практикуют различные виды спорта или ходят в тренажерный зал. В Европе все по-другому.
П.А.Л.: А что вы думаете о мужской одежде от Versace 1990-х годов, до того, как его стиль пришел в Америку?
И.Ц.: Мне это все казалось фантастическим. Это было противоположно тому, что происходило вокруг, и это ознаменовало момент самого большого успеха Версаче. К сожалению, вскоре после этого он умер. Я вижу 90-е годы, как реакцию на 80-е, которые были наполнены пышностью и неправдой. Можно было создать что угодно, даже юбки для мужчин. И это бы продавалось, и люди бы носили это. А потом началась война в Персидском заливе, и мы вошли в стадию большого спада. Мода 90-х годов обратилась к чистоте. Это было почти отсутствие дизайна по сравнению с максимализмом 80-х годов. Но тогда Версаче начал делать барокко. Он заставил людей мечтать в печальные времена. Носил ли я это? Нет, это было не для меня. Но это было забавно. Он изобрел супермоделей. Он работал с Брюсом Вебером и Ричардом Аведоном. Он создал своего рода возбуждение, подал мысль о том, что мода нужна всегда.
П.А.Л.: Если бы сам Кельвин Кляйн когда-нибудь расстался с минимализмом, бренд взял бы крутой поворот. И все же вы, кажется, заигрываете с такой возможностью. Вы никогда не позволяете себе быть вульгарным?
И.Ц.: Я действительно сделал это в минимальном виде на одном из своих первых шоу, в сезоне весна-лето 2007. Конечно, эстетика была чиста. Но я выпустил на подиум некоторых моделей, одетых в леггинсы (не думаю, что все поняли это, но я хотел, чтобы их ассоциировали с костюмами австралийских серферов). Когда первый манекенщик сошел с подиума, он сказал: «Кажется, это вызвало переполох». И это было шоу, где все изменилось. Люди ахнули. Это было на грани с нижним бельем, граница с китчем, но без нужды делать юбки или что-то в этом роде. Я взял базовую американскую спортивную одежду и соединил ее с сексуальной ценностью бренда Calvin Klein. Один человек сказал, что леггинсы позволяли разглядеть, обрезан манекенщик или нет! Многие люди смеялись, многим это все не нравилось, но такие моменты просто необходимы! Короткие футболки в показе сезона весна-лето 2011 тоже были риском. Это был самый фотографируемый предмет, который я создал за 8 лет!
П.А.Л.: Вы сделали мужчину сексуальным, а не делали ли вы его женственным?
И.Ц.: Именно андрогинность как концепция больше всего привлекла меня в бренде. Я всегда был очарован андрогинами, а особенно андрогинными женщинами. Вот почему мне так нравится Тильда Суинтон, Энни Ленокс и Грейс Джонс. Дэвид Боуи на другой стороне. Фактически, я считаю, что Тильда Суинтон однажды сыграет в кино роль Дэвида Боуи. Она будет совершенна в этой роли, и не только потому, что будет играть мужчину. Есть что-то невероятно современное в смешении полов и в том, что мужчина и женщина одинаково одеты. Кельвин всегда играл с этим. Даже Кейт Мосс в самом начале была существом. Она была девушкой, но не от мира сего. И в этом сила унисекса. Я вырос с этим увлечением. Даже если бы не знал об этом, рано или поздно это выразилось в том, что я делаю, всплыло бы на поверхность из самых недр моего воображения.
П.А.Л.: Но вы выросли в деревне, где гендерные роли очень четко прослеживаются.
И.Ц.: Вот почему я был очарован серединой, это было как восстание.
П.А.Л.: Знакомы ли вы с эскизами Феллини, где он изображает женщину с мускулами, а ее половые органы напоминают мужские? Похоже, современный андрогин изобретен в Италии.
И.Ц.: На выставке The Park Hyatt в Tokyo были эти рисунки! Это древняя традиция, и это именно то, куда мы движемся. В будущем мы будем меньше обеспокоены полом, и это найдет отражение в одежде.
П.А.Л.: Вы нас подталкиваете к этому! Ваши коллекции можно охарактеризовать борьбой футболок, которые почти бесполы, и воротниками мужских рубашек. Кажется, что в ближайшее время классическая мужская рубашка и вовсе исчезнет.
И.Ц.: Это верно. Футболки – это очень по-американски! Подумайте о Джеймсе Дине! Я не был рожден здесь, но я всегда фантазирую об американском образе, мы снова возвращаемся к модной фантазии. Как мне сделать мужскую одежду актуальной и знаковой, но в то же время обеспечить высокий уровень дизайна? Футболка является номером один в американском спортивном костюме и идентифицирует Америку.
П.А.Л.: Тем не менее, вы манипулируете мужскими рубашками. Вы бы назвали это модой в прямом смысле этого слова, ведь вы делаете небольшие изменения прототипа. И эти изменения могут иметь цикл от сезона к сезону. Или это называется прогрессом?
И.Ц.: Чтобы добиться результатов в моде, нужно время. И поэтому в моем процессе присутствуют три инструмента. Каждая новая коллекция начинается с того, чего я добился в предыдущей. Такие элементы мужской одежды, как костюм, неуловимы, в то время, как спортивные вещи более смелы, их проще обновить. В мужской одежде есть много правил и меньше элементов, чем в женской, что мне нравится. Я считаю, что в мужской одежде сложнее добиться чего-то, оставаясь в рамках правил, или, можно сказать, нарушая, но не уничтожая их.
П.А.Л.: Взгляд назад показывает нам моменты, когда современная мода достигла решающей точки, как в случае с маленьким черным платьем или колготками. Есть ли у вас предположения насчет того, что станет следующим большим шагом в мужской одежде?
И.Ц.: Когда Шанель создала маленькое черное платье, мода в той форме, в какой мы ее знаем, только начиналась. Она была гением, но она прибыла в то время, когда женщины еще носили кринолин. Она упростила женщину. А когда Армани представил костюмы для женщин, это было также гениально. И в обоих случаях мода была еще молода. Все пути были хорошо изучены. Я не уверен в том, что настолько же широкие изобретения могут быть представлены сейчас. Я больше всего мечтаю о том, что в будущем мы все сможем исчезать, и тогда никакая одежда нам не понадобится вовсе. И когда мы будем жить на космических корабля, может быть, кто-нибудь, подобно Шанель, вновь придумает что-то гениальное.
П.А.Л.: Таким образом, революция будет поступать из жизни, а мода будет реагировать на нее. Вспоминая последние 60 лет, кого кроме Армани можно назвать новатором в области мужской одежды?
И.Ц.: Армани создал костюмы и для мужчин, и для женщин, и позволил женщинам стать столь же сильными, сколь мужчины. Также он создал новый язык, не утративший актуальности и сегодня. Язык для бизнесменов и для знаменитостей – вспомните Ричарда Гира и «Американского жиголо». Он создал образ легкого, повседневного человека, который живет в современном мире. Он непритязателен и реален. Он всегда говорит о трезвости. Это его мантра. В этом году его компании исполнится 30 лет, но у чего-то настолько хорошего нет срока годности. Хельмут Ланг создал что-то очень гладкое, по-уличному стильное и желанное, особенно для мужчин. Он определял эпоху, и его отставка стала огромной потерей. Я носил очень много его одежды, потому что она идеально на мне сидит!
П.А.Л.: Какие еще американские дизайнеры, кроме Кельвина Кляйна, привлекают ваше внимание?
И.Ц.: Стивен Спрус был единственным альтернативным американским дизайнером, в котором я был заинтересован. Я никогда не носил его вещи, но я знаю, что его винтаж очень тяжело найти, и он очень дорого стоит. Флуоресцентные цвета, графика, граффити – все это было в полнейшем андеграунде.
П.А.Л.: Аналогичным образом был воспринят Эди Слиман, который использовал ссылки на контркультуру в пошиве мужской одежды. Как вы оцениваете его вклад?
И.Ц.: Он вернул молодёжную культуру. Он повлиял на моду с помощью форм, которые он создал. Худой идеалистичный парень, и в то же время андрогинный. Все его музы очень молоды. Я близок к его музыкальным интересам и к его заинтересованности андеграундом, откуда все приходит.
П.А.Л.: В фильме Вим Вендерса 1989 года «A Notebook on Cities and Clothes» можно наблюдать Йоджи Ямамото, объясняющего причину своей любви к фотографиям August Sander. На них изображены в основном мужчины из рабочего класса 20-х годов, одежда которых отличается свободной посадкой. И это показывает секретный код моды: если что-то идеально сидит, значит это сшито на заказ и является непролетарским. Вы явно одержимы точностью, так что значит для вас свобода, как вы ее используете?
И.Ц.: Я недавно начал делать вещи очень свободного кроя в спортивной одежде. Для осенней коллекции 2011 года я хотел сделать классический бомбер еще круглее, чтобы подчеркнуть его знаковость. Ямамото – мастер, а японская мода всегда была основана на свободном крое. Но я никогда не проделаю этого с костюмом.
«Я начинаю придумывать коллекцию очень рано. Никто не начинает так рано, как я. Это система, которую я унаследовал от Кельвина. Я никогда не отказываюсь от этой системы, потому что меня и производителей нашей одежды разделяет целый океан. В течение шести месяцев я получаю три образца, и этого достаточно. Это хорошо. Я могу усовершенствовать вещи. Основную концепцию, которую я придумал в настоящее время, вы увидите только в январе. Я так говорю потому, что так происходит всегда – я так работаю».
Итало Цуккелли
П.А.Л.: Чему вы научились в самом начале работы с Кельвином Кляйном?
И.Ц.: Я работал с ним на протяжении трех лет, и у нас были невероятные взаимоотношения. Он всегда точно знал, что ему нравится, а что нет. Он все решал бескомпромиссно. В этом смысле я очень на него похож. Он очень быстрый, он принимал решения почти сразу, и это очень по-американски. Европейцы могут относиться к решениям философски, но это же одежда! Все его ответы были очень точными, и это позволяло мне двигаться в том или ином направлении, а потом применять свою европейскую интуицию. Я научился у него непосредственности. Я никогда не слышал, как он говорит «Я не знаю…», никогда.
П.А.Л.: Вы никогда не сомневались в себе?
И.Ц.: Нет. Я спрашиваю себя, но не таким образом. В прошлом январе концепцией шоу стала «защита», и я презентовал ее в августе. Тогда мы усовершенствовали концепцию до конца.
П.А.Л.: Разве вы не говорили, что у вас немецкие изгибы?
И.Ц.: Я пошутил насчет этого.
П.А.Л.: В настоящее время ваши концепции принципиально строги, потому что вы определяете идею и придерживаетесь ее. Другими словами, если я вижу любую коллекцию, то все в ней будет отсылать обратно к той концепции, которую вы выбрали в начале?
И.Ц.: На подиуме это, безусловно, так. Когда делаешь шоу, сообщения должны быть понятны. Очень важно выражать свои вибрации максимально ясно. Часто я озвучиваю все в начале, но это может произойти и в конце. Это помогает команде общаться и работать вместе, передавая настроение.
П.А.Л.: Давать название коллекции означает сделать ее узнаваемой для остальных, например, для публики и прессы. Вы когда-нибудь позволяли себе использовать в названии более чем одно слово?
И.Ц.: Да, но я предпочитаю одно слово. Я думаю, что в этом больше силы. Мне также нравятся журналисты, которые делают свое дело, когда видят шоу. Я даю им слово, и они останавливаются на нем.
П.А.Л.: Человек, который носит вашу одежду, – американец?
И.Ц.: Мир, в котором мы сейчас живем, глобален. Люди летают на самолетах так часто, как часто мы ездили на автобусах 20 лет назад. Конечно, разные рынки предъявляют разные требования. То, что я создаю, продается в одном и том же виде в разных странах, но продавцы в разных странах закупают определенные вещи, которые, по их мнению, будут иметь спрос. То, что вы видите на подиуме, является лишь третьей частью того, что появится в шоу-румах для байеров. А шоу является сообщением для журналистов. Как правило, всю глубину коллекции видят байеры в шоу-румах. Презентация редактируется, и мы стремимся к последовательности. Я могу сделать шоу, в котором каждый образ будет отличаться от предыдущего, но это будет неправильно, и пресса запутается. Нужно соответствовать коммерческим потребностям.
П.А.Л.: Как вы поддерживаете интерес вашей аудитории к себе?
И.Ц.: Вместо того, чтобы предложить вам фланелевый блейзер, который всегда присутствует в коллекции, я должен использовать ткань, которая напоминает фланель издалека, а на самом деле является смесью тканей; это другая структура, это нейлон, и благодаря этому на вещи не образуются сборки, в ней вы выглядите хорошо и современно. Для осенней коллекции 2008 года я использовал термоткань, которая меняла цвет в зависимости от температуры тела. На подиуме этот материал привлекал внимание к груди модели. Есть некоторые эффекты, которые позволяют несколько обновить хорошо знакомую вам одежду.
П.А.Л.: В самом деле, некоторые из ваших творений не будут выглядеть неуместно в будущем. Как вы считаете, что мужчины готовы носить сейчас, но от чего они отказались бы в прошлом?
И.Ц.: Мужчины хотят больше цвета. Они делают пластические операции, пользуются косметическими продуктами для лица, используют увлажнители и скрабы. Я не думаю, что мужчины будут носить помаду, но мужской макияж станет обычным явлением.
П.А.Л.: Какие самые технологически сложные вещи вы когда-либо создавали?
И.Ц.: Мы делали костюм из майлары, хотя это вовсе не ткань, в осенней коллекции 2010 года. Концепцией коллекции была защита, а майлара, которую используют для упаковок, отличается легкостью, тонкостью и изоляционными свойствами. Кроме того, у нее потрясающая текстура, ничего похожего на которую не существует. Майлара производится только в серебристом цвете, а мы нашли производителя в Америке, который смог сделать для нас цветную. Когда мы начали скреплять между собой части костюма с помощью тепла, мы обнаружили, что цвет имеет свойство таять и исчезать от жары. Поэтому пришлось начать все сначала. Мы выяснили, что нам потребуется защитный слой. Это был целый процесс, на разработку которого ушло три или четыре месяца, а производитель не мог ускориться только потому, что у нас показ мод! В итоге нам удалось включить эту модель в шоу, и она выглядела потрясающе, но она была слишком сложной. Подобные вещи очень специфичны и не обязательно становятся бестселлерами, но этот костюм из майлары пошел в производство и много фотографировался.
П.А.Л.: Будут ли у вас какие-либо пожелания для моего модного благополучия?
И.Ц.: Быть самим собой – это золотое правило. Очень важно выбирать такую одежду, которая выражает вашу индивидуальность. Выбор одежды – это один из самых сильных способов показать себя. Вы должны носить одежду, а не наоборот. Также не советую часами торчать перед зеркалом и быть одержимым идеей выглядеть безупречно, потому что это создаст впечатление надуманности, особенно в мужчине. Вот что говорит о сильном американском духе и объясняет, почему спортивная одежда была придумана именно здесь. Она повседневна, менее изучена и спонтанна. Это действительно близко мне, потому что именно так я выбираю и ношу одежду. Я никогда не смотрю на себя в зеркало.

Интервью Тима Бланкса с Итало Цуккелли (журнал Interview, 2009 год)

Т.Б.: Вы когда-нибудь обращаетесь к вашим латинским корням?
И.Ц.: Должен заметить, что осознаю их сейчас. В прошлом люди не могли ассоциировать меня с этими корнями. Они думали, что я датчанин, англичанин или француз. Они никогда не понимали, что я итальянец. Но я нетипичный итальянец, быть может, потому, что мое визуальное образование было очень смешанным. В моей эстетике много Лондона: The Face, i-D, британская музыка и много британской моды. Но я этими контрастами только наслаждаюсь. Я могу перейти от Lady Gaga к Брайану Эно за долю секунды.
Т.Б.: Это логично, потому что когда вы росли в La Spezia, на вас влиял английский электропоп. В то же время, был и Брюс Вебер, и съемки для Calvin Klein.
И.Ц.: Если вы говорите об этих съемках, должен сказать, что они были очень чувственными и сексуальными. Но там также был элемент… Не хочу говорить слово «холод», но они были очень чистыми, резкими, минималистичными. Это означает, что между мирами Лондона и Вебера есть какая-то связь. Это, вероятно, меня и очаровало.
Т.Б.: Итак, ваше становление в Calvin Klein было судьбой?
И.Ц.: Да, я бы сказал именно так. Но это судьба еще и из-за того, что произошло после того, когда я пришел на эту должность. Я собирался покинуть свой пост через год, а Кельвин буквально собственными руками удержал меня, попросил остаться.
Т.Б.: Как вы считаете, что он увидел в вас тогда?
И.Ц.: Он сказал, что ему действительно нравится то, что я делаю, и он хотел, чтобы я продолжал это делать. Это было почти десять лет назад, но, мне кажется, он увидел, что я не пытаюсь предлагать всякую фигню и не даю какой-то ложной или отфильтрованной информации. Он умен, он это понял.
Т.Б.: Что сделало вас столь схожим с духом и стилем Calvin Klein?
И.Ц.: Я действительно верил в отсутствие нервозности, в безвременье и в сексуальные отношения. Самым вдохновляющим меня аспектом Calvin Klein было то, насколько взрывным было его рекламное сообщение. Вот что вовлекло меня в творческий процесс, в котором я нахожусь и сейчас. Новая рекламная кампания – это то, каким я вижу бренд сегодня. В ней также вновь появляется этот взрывной элемент, который я всегда видел в кампаниях Calvin Klein.
Т.Б.: Что вы изначально подразумеваете под понятием «взрывной»?
И.Ц.: Это касается времени. В принципе, в 1983 году он сделал то, что сейчас вы видите на каждом углу, но тогда это было ново. Мужчина в нижнем белье. А еще девочка-тинейджер (Брук Шилдс), которая снялась в фильме «Pretty Baby» двумя годами раньше (1978), говорит, что между ней и ее «Кельвинами» ничего нет. Или, в тот момент, когда прототипом идеала для всех остальных дизайнеров была Линда Евангелиста, появились снимки тинейджера, сфотографированного бойфрендом. Эта женщина, Кейт Мосс, все еще здесь, с нами, и эти снимки остаются скандальными. Но что скандально сегодня?
Т.Б.: Ну дети до сих являются спорной темой сегодня. Сегодня тема «Pretty Baby» не сработала бы.
И.Ц.: Да, точно, но сейчас мир стал совершенно иным. Ты уже не делаешь чего-то для того, чтобы шокировать, потому что это не является языком сегодняшнего дня. В конце концов, это не то, что меня интересует. Если я делаю это, значит, я хочу увидеть вещи с другой стороны, и я необязательно хочу шокировать кого-то.
Т.Б.: Сущность Calvin Klein всегда поражала меня парадоксальным сочетанием чистоты и порочности.
И.Ц.: Я абсолютно согласен с этим. Это отличный способ заметить это. Я всегда хотел поражать теми вещами, которые, по сути, не работают вместе. Правда в том, что ядро Calvin Klein было… Не скажу, что оно было консервативным, но это реальная одежда, которую носят все. Сейчас я вижу то, что самые экстремальные вещи, такие, как неоновые костюмы из весенней коллекции или зеркальные из осенней, продаются в первую очередь. Это означает, что сейчас этот бренд воспринимается как тот, где мужчина может купить модные вещи. Эта ситуация отличается от той, что была 10 лет назад.
Т.Б.: Это также означает, что мужчины и сами меняются.
И.Ц.: Правила игры в целом изменятся во всех отношениях, и это касается не только мужской одежды. Люди хотят веселиться с одеждой. Мы продали все зеркальные костюмы в Нью-Йорке, а вот черные остались. И это все различные типы мужчин.
Т.Б.: Как вы считаете, вы изменили определение бренда Calvin Klein?
И.Ц.: Я уважаю основную идею, потому что она вне времени. Так зачем выбрасывать ее? Но я сделал ее богаче. Я имею в виду то, что есть много вещей, на которые Кельвин Кляйе не решился бы. Он никогда не выпустил бы на подиум мужчин в леггинсах; никогда бы не сделал флуоресцентных костюмов. Но все эти вещи настолько в тему сейчас. Например, флуоресцентный костюм – это графика, а Calvin Klein и является графичным. Сalvin Klein всегда современен по своей сути, поэтому я провожу свои собственные исследования и вношу свои собственные инновации, и я присваиваю это себе. Но я никогда не отрицал сути, потому что это было бы глупо.
Т.Б.: То, что вы делаете сейчас, типично американское?
И.Ц.: Я думаю, что из-за того, что я не американец – хотя уже на следующей неделе я получу американский паспорт – я фантазирую о том, что я делаю типично американские вещи. Большие пространства, Марлон Брандо, Джеймс Дин, легкая жизнь.
Т.Б.: Интересно то, что в духе, который люди увидят в вашей работе, будет нечто футуристическое.
И.Ц.: Я не вдохновлен пространством в таком футуристическом смысле, но мне никогда не нравилось ретро. Конечно, мы всегда слышим отголоски прошлого, но это не значит, что одежда должна выглядеть как в прошлом. Нам нужно смотреть вперед, поэтому я очарован новыми материалами, технологиями, техниками и необычными способами использования цветов и текстур. Это очень применимо к Calvin Klein, потому что в Calvin Klein всегда была заключена идея будущего.
Т.Б.: Ну и каково вам стать гражданином Америки?
И.Ц.: Ну, у меня пять лет была Green Card, и теперь это мой дом, поэтому я подумал, что было бы хорошо принять гражданство. Теперь я смогу голосовать, что очень важно.
Т.Б.: Жизнь в Америке сделала вас более идеалистичным?
И.Ц.: Нет, она сделала меня более практичным. Но, в то же время, и совершенной противоположностью, потому что я открыт для любых путей видения и бытия, что совсем непрактично.
Т.Б.: Меня поражает то, насколько вы организованны и дисциплинированны. Многие люди, которые находятся на аналогичной позиции, говорят о том, что работа съедает всю их жизнь, но вы никогда не производили подобного впечатления.
И.Ц.: Конечно. Я понял, как быть организованным во время моей работы в Jil Sander. Я узнал, что значит работать каждые выходные и каждую ночь. И я понял, что для меня эта система неприемлема. Это все необязательно. Если вы знаете, чего вы хотите, то можете добиться этого без того, чтобы так себя изводить. У меня очень маленькая команда, и это мой собственный выбор, потому что я не верю в команды, где 55 тысяч человек. Когда я предлагаю идеи для коллекции, они, как правило, очень четкие, и именно эту идею я, в конце концов, представляю на подиуме. Я могу пройти через разные размышления, работая над этим, но я никогда не поменяю своих решений за месяц до показа, это уж точно.
Т.Б.: С учетом совместимости Calvin Klein и Итало, если бы вам предстояло презентовать собственную коллекцию, чем бы она отличалась от CK?
И.Ц.: Она была бы такая же, потому что меня, вроде бы, не принуждают здесь создавать что-то, что отличается от моих взглядов. Я действительно верю в одежду, которая нова и инновационна, но которую все хотят и могут носить. А так, быть может, я бы немного меньше фантазировал о том, что она американская.
Т.Б.: Но при всей своей точности, вы бы никогда не стали вносить в коллекцию небольшой хаос?
И.Ц.: Даже если все выглядит очень точно и организованно, там все равно присутствует хаос. Но мне нравится, если момент хаоса присутствует в начале, я не могу позволить себе его в конце.
Т.Б.: Есть ли в вашей личности что-то такое, что вам нужно держать в ежовых рукавицах? Вы когда-нибудь распускаете себя?
И.Ц.: Конечно! Я итальянец, в конце концов! На самом деле, в офисе я обычно весь день веду себя как сумасшедший. Как Монти Пайтон. Люблю это.
Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста Франциско Коста

Источники фотографий

Итало Цуккелли в новостях
наверх