Фюрстенберг, Диана фон
Опубликовано 12.08.2011

Диана фон Фюрстенберг (фран.Diane von Furstenberg; род. 31 декабря 1946, Брюссель, Бельгия) – известный французско-американский дизайнер одежды.

Биография

Диана фон Фюрстенберг (девичья фамилия Халфин) родилась 31 декабря 1946 года в Бельгии в состоятельной еврейской семье. Ее отец Леон Халфин эмигрировал в Бельгию из Кишинева (Молдавия) в 1929 году.  После Второй Мировой Войны открыл в Брюсселе предприятие по торговле электротоварами, на чем заработал впоследствии большой капитал.

Мать Дианы – Лилиан Нахмияс – гречанка еврейского происхождения. Осталась в живых после пребывания в фашистском лагере Освенцим. Через полгода после окончания Второй мировой войны, весившей 30 килограмм Лилиан врачи поставили диагноз: бесплодие. Однако, через некоторое время у супругов Халфин на свет появляется дочь. К слову,  родители девочки развелись, когда ей было 13 лет.

Диана воспитывалась в различных интернатах в Испании и Франции. Затем она переехала к матери в Швейцарию, где изучала экономику в университете Женевы. Когда ей было 18 лет, она познакомилась с принцем Эгоном фон Фюрстенбергом, старшим сыном немецкого принца и его первой жены. В 1969 году они поженились.

Предисловие Дианы фон Фюрстенберг к воспоминаниям своей тети, опубликованным в 2002 году

«Чествование мужества двоюродной сестры»
Сима Вайсман и мой отец – Липа (Леон) Хальфин были двоюродным братом и сестрой. Их матери были сестрами и жили в одном доме в Кишиневе, в Бессарабии (ныне Молдова). Мать Симы – Женя – была вдовой и моя бабушка Сара однажды попросила мужа, хорошо обеспеченного купца, разрешить Симе и Жене жить вместе в ними. Дом был большой, с красивым садом, там другие четыре сестры Сары, Женя, и их семьи будут отмечать праздники и дни рождения.
Женю в семье считали мудрой, и Сима многое от нее унаследовала. 

Она изучала медицину в Бухаресте и стала врачом. В 1930 году она покинула Бессарабию, вышла замуж и, спасаясь от преследования евреев в Румынии, переехала в Париж. Там, не имея средств, чтобы получить дополнительную медицинскую квалификацию, стала зубным врачом.
В то же время мой отец, будучи моложе 18 лет, также оставил Бессарабию. Он уехал в Бельгию, чтобы присоединиться к своему брату, который учился там в университете. Его брат вернулся домой после окончания учебы, а мой отец не только не закончил, но и не вернулся. Его отец умер, семейный бизнес был продан, и мать уговорила его остаться в Бельгии.
Во время войны Сима бежала из Парижа в Лион. В конце концов, она была арестована немцами в Маконе в 1942 году и депортирована. Она побывала в нескольких лагерях до прибытия в Освенцим, а затем была переведена в Равенсбрюк.
В лагерях она была назначена на работу в больницу, и была относительно защищена. Там она познакомилась с девушкой из Бельгии, Лили, с которой стала дружить. Лили была очень сдержана и стеснительна, поэтому не смогла рассказать Симе о том, что в Бессарабии была знакома с красивым молодым человеком, в которого влюбилась. Если бы она это сделала, то Сима знала бы, что этим человеком был ее двоюродный брат – Леон.
Война закончилась и – чудесным образом – Лили и Сима выжили. По возвращении в Бельгию Лили вышла замуж за Леона, а вскоре после этого родилась я.
Когда мой отец отвез маму в Париж, чтобы познакомить со своей двоюродной сестрой, две женщины узнали друг друга. Что случилось? Я не знаю. Они просто начали общаться, но ни разу не разговаривали о лагере. Между ними было тихое соучастие относительно этой темы… И это понятно, лагерь не являлся излюбленным предметом для обсуждения.
Будучи ребенком, живя в Бельгии, я помню, как часто мой отец звонил Симе по телефону и бесконечно говорил с ней на русском языке. Он звонил ей всякий раз, когда ему необходимо было принять важное решение: «она очень мудрая» — говорил  он. Соответственно, и я знала Симу как прагматичную, способную анализировать любые проблемы, дать совет в любой ситуации.
Как и ее мать, Сима стала вдовой, она жила одна и виделась в основном со своими пациентами. Она много читала, следила за воспитанием племянниц, и поддерживал связь со всеми членами семьи, которые пережили войну. Я виделась с ней нечасто, но ее близость к отцу, и тот факт, что она была для него таким символом силы, справедливости и мудрости, так или иначе, давал ощущение ее присутствия рядом с нами.
Рассказы Симы о лагерях были очень захватывающими, часто было трудно не только читать их, но и верить в них. Она написала эти мемуары через восемь дней после того, как была освобождена русскими.  Написала для того, чтобы похоронить эти воспоминания и больше никогда не возвращаться к ним. Это были единственные описания немецких лагерей от женщины-врача.
Моя двоюродная сестра, племянница Симы – Элиан Нейман-Скейл – случайно  обнаружила ее рукописи в 1983 году. Сима отмахнулась, заявив, что «это не достойно интереса», но позволила Элиан прочесть и позже опубликовать их. Она не хотела много говорить о себе. Как и моя мать, когда ее спросили о своем опыте в лагере, Сима не хотела говорить о нищете и зверстве, предпочтя рассказы о  крепкой  дружбе и надежде, которые каким-то образом позволили им выжить.
Этот текст написан с ее голоса — голоса разума, отрешенности и отвращение… Голос выживших… Опубликовать его на английском языке — это мой долг и дело чести… Во имя Симы, моей матери, и всех тех, кто погиб.

Своим детям Диана дала русские имена — Татьяна и Александр. Так звали подругу Владимира Маяковского Татьяну Яковлеву и ее мужа, с которыми также дружила будущий дизайнер.

«Я люблю Россию, я выросла на русской литературе и русских героинях. Мой отец разговаривал со мной по-русски, когда я была маленькая. Он меня очень любил, и с тех пор русский язык у меня ассоциируется с любовью».

Диана фон Фюрстенберг

Довольно продолжительное время фон Фюрстенберги живут в Нью-Йорке, постоянно посещая различные светские мероприятия, на которых Диана знакомится с Сальвадором Дали, Энди Уорхоллом, видными политическими деятелями. В известном своими свободными нравами Studio 54 она танцует с Бьянкой Джаггер, прогуливается по Манхэттену под руку с Ивом Сен-Лораном, однако все это не влияет на работоспособность модельера и ее желание творить.

«Даже когда я каждый вечер ходила танцевать, утром я вставала и шла на работу»

Диана фон Фюрстенберг

Несмотря на рождение двоих детей, Диана и Эгон расстались спустя 3 года после свадьбы, в 1971 году.

В 2001 году Диана вышла замуж во второй раз, за американского миллиардера и медиа магната Барри Диллера, с которым в течение пяти лет в середине 1970-х ее связывали романтические отношения. Тогда пара, все же, рассталась.

«Тогда, в семидесятые, мы, видимо, были слишком молоды для брака, а вот сейчас для этого настало самое подходящее время. Что я могу сказать? Барри — замечательный муж».

Диана фон Фюрстенберг

После своего второго замужества Диана официальной гражданкой США (в 2002 году).

Карьера

На момент своей свадьбы Диана является ассистентом владельца крупной текстильной мануфактуры Анджело Феретти. Уже тогда проявилась присущая модельеру целеустремленность и стремление к самостоятельности: Диана не желает зависеть целиком и полностью от мужа-миллиардера и начинает создавать свои собственные платья.

«Понимая, что мне, в связи с беременностью, придется поехать с мужем в Америку, я уговорила Феретти дать мне возможность отшить несколько своих моделей, чтобы показать их в штатах. По ночам, когда работа прекращалась, я приходила в цех и вместе с ассистенткой Анджело мы собирали неиспользованные образцы ткани и шили фактически из того, что было».

Диана фон Фюрстенберг

Приехав в Нью-Йорк, дизайнер встречается с Дианой Вриланд (главным редактором издания Vogue на тот момент), которая высоко оценила творения начинающего модельера.

«Я помню, как она появилась в комнате – иссиня-черные волосы, красные ногти, красные губы, фантастически длинный мундштук. И первое, что она мне сказала: «Так, подбородок – выше, выше, выше!». И я тогда подумала – ну все, начало уже не задалось».

Диана фон Фюрстенберг

В 1970 году, имея стартовый капитал в 30 000$, Диана занялась дизайном женской одежды. Через два года появляется бренд Diane Von Furstenberg. В 1973 году модельер создает свое знаменитое платье с запахом — wrap dress, в котором полностью отсутствуют такие элементы, как пуговицы и молнии.

Недоумение женщин, вызванное тем, что наряд был больше похож на халат, нежели на элегантное платье, испарялось после первой же примерки. Платье с запахом прекрасно сидело абсолютно на любой фигуре, делая зрительно дам стройнее и привлекательней, поскольку имело силуэт «песочные часы». Оно не сминалось, легко надевалось и было уместно в любой ситуации. Сама Диана фон Фюрстенберг в своей автобиографии назвала его «кусок ткани с рукавами».

Экземпляр этого платья с 1973 года находится в коллекции Costume Institut of the Metropolitan Museum of Art (Институт Костюма Музея Искусств Метрополитен).

Примечателен тот факт, что Диана фон Фюрстенберг сама занималась демонстрацией своих платьев и принимала участие в рекламных кампаниях. Постеры с ее изображением красовались на улицах города и страницах журналов.

Диана фон Фюрстенберг всегда создавала только женские коллекции, полностью исключая даже возможность появления мужской линии в рамках своего бренда. По словам дизайнера, она всегда стремилась помогать женщинам становиться красивыми и соблазнительными. Именно поэтому все модели от DVF (Diane von Furstenberg) отличаются невероятной женственностью.

«Глядя на то, что предлагают дамам в нью-йоркских магазинах — все какое-то бесформенное, бесполое, — я думала о том, что надо бы снова ввести в моду платье — женственное, сексуальное, кокетливое и вечное. С платьем на рынке меня ждет успех — я вбила себе в голову эту мысль, и в общем-то она оказалась пророческой…»

Диана фон Фюрстенберг

Оглушительный успех первых коллекций подталкивает Диану к расширению поля деятельности, поэтому в 1975 году она выпускает свой первый аромат, получивший название «Татьяна» в честь ее дочки, за который удостаивается впоследствии премии «Fragrance Foundation award». Позже модельер добавляет в ассортимент бренда аксессуары и даже мебель.

В 1976 году Диана попадает на обложку Newsweek, до этого отметившись на обложке Wall Street Journal.

В 1979 году дизайнер получила патент на продажу своих платьев с запахом, что впоследствии принесло ей огромную прибыль.

Однако с годами популярность DVF стала падать, и в 1985 году Диана фон Фюрстенберг решает оставить модный бизнес и переехать в Париж. Там она основала издательство Slavy, занимавшееся переводом книг с английского на французский.

Модельер возвращается в Нью-Йорк в 1990 году, однако в тот момент про нее уже мало кто помнит. Двумя годами позже она заканчивает работу над шелковым балахоном — Silk Assets, который с успехом продается и пользуется небывалой популярностью. Возможно именно этот факт способствовал тому, что в середине 90-х многие вспомнили и о знаменитых платьях с запахом от Дианы фон Фюрстенберг и начали скупать их в винтажных магазинах и на блошиных рынках.

В 1997 году Диана возвращается в модную индустрию. Новая коллекция женских платьев от Diane von Fürstenberg получила множество одобрительных отзывов критиков и признание публики. С этого времени именитый дизайнер ни разу не прекращала своей работы в области моды и постоянно представляла сезонные коллекции, неизменно женственные и элегантные.

В 2004 году в рамках сотрудничества модельера с компанией «H. Stern» выходит их совместная коллекция ювелирных украшений.

В 2007 году выходит первая коллекция обуви бренда Diane von Fürstenberg.

На сегодняшний день коллекции Дианы фон Фюрстенберг продаются в более чем 30 монобрендовых бутиках, а также в различных торговых точках в 70-ти странах мира.

К числу поклонниц платьев от Дианы фон Фюрстенберг относятся Мишель Обама, Мадонна, Ферджи, Дженнифер Лопес и другие.

Диана фон Фюрстенберг и Россия

Дизайнер никогда не скрывала своего теплого отношения ко всему русскому. Ее отец, уроженец Кишинева, сумел привить будущему дизайнеру любовь к классической русской литературе, что обернулось, спустя многие годы, коллекцией «Зимний дворец», показ которой проходил в Государственном музее-усадьбе Льва Толстого «Хамовники». Эту коллекцию дизайнер посвятила героиням произведений Л. Н. Толстого «Анна Каренина» и Б. Пастернака «Доктор Живаго». В ней Диана фон Фюрстенберг задействовала не только трикотаж и легкие ткани, но также уделила внимание меху и плотной шерсти.

В 2009 году в Московском ЦВЗ «Манеж» была открыта ретроспективная выставка под названием «Диана фон Фюрстенберг: Путешествие платья», где было представлено более 140 моделей. Выставка курировалась шеф-редактором американского Vоguе Андре Леон Телли и имела огромный успех. Сама выставка, по словам Дианы фон Фюрстенберг была посвящена ее отцу. По случаю ее открытия модельер провела лекцию в здании журфака МГУ на Моховой, в ходе которой рассказала о становлении своего бренда и поделилась секретами успеха.

Интересные факты

  • В 2003 году модельер создала линию спортивной одежды для Reebok. Именно в «RBK by DVF» в этом году вышла на корт теннисистка Венус Уильямс, которая также принимала участие в создании коллекции.
  • В 2005 Диана получила награду от Американского Совета Дизайнеров Моды (CFDA), а в июле следующего года была назначена его президентом.
  • Диана фон Фюрстенберг также участвовала в разработке телефона Sidekick с T-MobileВ 2008 году, она появлялась в качестве судьи в нескольких эпизодах популярного проекта телеканала MTV «Подиум».
  • В 2010 году модельер решила пополнить список звезд, участвующих в проекте Giving Pledge, основанном Биллом Гейтсом и Уорреном Баффеттом. В рамках проекта богатейшие представители США перечисляют половину своего состояния на благотворительность.
  • В сентябре 2010 года Диана появилась в качестве судьи в эпизоде популярного телешоу American’s Next Top Model (Следующая топ-модель Америки).
  • В том же 2010 году Диана фон Фюрстенберг была удостоена Золотой медали во время ежегодного фестиваля Gold Medal Gala в Институте Испанской Королевы Софии.
  • Диана фон Фюрстенберг служила вдохновением для Энди Уорхола, Джулиана Опи, Чака Клоуза и многих других творческих людей. Долли Партон, американская кантри-певица, в 1981 году посвятила ей песню под называнием «Working girl».
  • В рамках сотрудничества дизайнера с компанией Coca-Cola в 2012 году появилась лимитированная коллекция стеклянных бутылок низкокалорийной колы. Бутылки представлены в красных и черных тонах. Все средства от их продажи будут направлены в фонд National Institutes of Health.
  • Диана занимает должность председателя общественной организации Vital Voices, которая поддерживает социально значимые проекты по всему земному шару.

Интервью Дианы фон Фюрстенберг от 1975 года

-Какое ваше любимое развлечение?

Д. Ф.: Развлекаться!

-Вы когда-нибудь напивались? Как вы себя чувствовали?

Д. Ф.: Паршиво.

-Сколько раз вы были на обложках?

Д. Ф.: Вы имеете в виду обложки журналов? Понятия не имею. Нужно посмотреть в блокноте. 

-С кем бы вы могли себя сравнить?

Д. Ф.: С самой собой!

-Во что вы вкладываете свои деньги?

Д. Ф.: Я их трачу!

-Как проходит обычный день принцессы?

Д. Ф.: Начинается утром и заканчивается ночью.

-Ваш любимый дизайнер?

Д. Ф.: Хмм… (задумываясь) Лоран… Лагерфельд… Хальстон…

-А что вы можете сказать о себе?

Д. Ф.: О, я не дизайнер. Я просто делаю одежду для женщин.

-Как вы принимаете свой успех?

Д. Ф.: Принимаю его каждый день. Вместе с витаминами.

-А что думаете о деньгах? Только честно.

Д. Ф.: Я ненавижу деньги! И не люблю о них говорить. Считаю, что деньги — это грязно, хотя мы и работаем из-за них. Думаю, как только ты заканчиваешь работу, тут же должен забывать о деньгах.

-Любите сплетни?

Д. Ф.: О да, и сплетни о личной жизни больше всего!

-Тогда расскажите нам что-нибудь!

Д. Ф.: Я никому не рассказываю сплетни. Но люблю их слушать.

-А как относитесь к вульгарности?

Д. Ф.: Это отвратительно. Хотя может выглядеть сексуально. Да, думаю вульгарность сексуальна. Мне нравятся вульгарные люди. Но вульгарность сексуальна только в том случае, если человек этого не осознает. Она не должна быть напускной. И ее не должно быть слишком много.

-Только как небольшой штрих.

Д. Ф.: Да, как белые носки.

-А принцесса лишается своего звания после развода?

Д. Ф.: По-разному. Еврейская принцесса не лишается.

-Вы используете в бизнесе имя своего мужа. Он получает за это отчисления?

Д. Ф.: Конечно!

-А вы считаете вашу фигуру и лицо важной составляющей вашего успеха? Ну, не говоря о вашем титуле.

Д. Ф.: Возможно, моя внешность помогла мне стать принцессой, а статус принцессы помог стать бизнесменом… В конце концов, если бы я не была женщиной, меня бы не назвали Дианой. Если бы меня не назвали Дианой, я бы не стала принцессой… И так далее…

-Чего вы хотите добиться?

Д. Ф.: Хочу изменить сознание людей, сделать женщин лучше, всех женщин! Чтобы они чувствовали себя уверенными в себе и сексуальными. Женщина должна ощущать себя привлекательной, быть привлекательной, излучать сексуальность… и заниматься любовью каждый день.

-А у вас секс каждый день?

Д. Ф.: Да. (Смеясь)

-Что читали в последнее время?

Д. Ф.: Телефонную книгу, ха-ха! Что-то читала, но уже не помню.

-Порнографию?

Д. Ф.: Нет, не люблю порнографию, не люблю грязь.

-К вам когда-нибудь эксбиционисты на улице приставали?

Д. Ф.: Ха-ха, нет, такого давно не было. Последний раз в 14 лет.

-Что думаете о Гитлере?

Д. Ф.: Он был сексуально подавлен. Гнусные люди всегда сексуально подавленные. А можно я тоже вас спрошу?

-Конечно!

Д. Ф.: Откуда вы берете такие вопросы???

Интервью размещено на сайте Interview Russia

Интервью Harper’s Bazaar с Дианой фон Фюрстенберг, декабрь 2009 года

HB: Скажите, вам никогда не хотелось все бросить?

Д. Ф.: Уж точно не сегодня. Мне кажется, я никогда не была более активной, чем сейчас, никогда не была так занята, никогда так много не работала. Мне очень нравится, как все сложилось. И сколько бы мне ни было отведено, неплохо было бы добавить еще лет 20, чтобы все успеть. У меня очень уравновешенная жизнь.

Начнем с детей – они взрослые, у них уже есть свои дети, я всеми очень горжусь. Мой сын – финансист, очень успешный, дочь – режиссер. В качестве матери я, на мой взгляд, преуспела. 10 лет назад после долгого перерыва я заново запустила свой бизнес – все получилось. И, кстати, мне дико импонирует, что чем старше я становлюсь, тем моложе мои клиентки.
HB: Вам еще не надоело платье с запахом?  

Д. Ф.: Ну, конечно, нет! Как оно может надоесть? Оно ведь платит по моим счетам!

HB: Что в вашей жизни вызывало у вас неуверенность?

Д. Ф.: Меня раньше ужасно раздражали мои кудрявые волосы. Я жила в стране, где у всех были прямые светлые волосы. В 1976-м меня снимали для обложки Interview. Я, как обычно, попросила выпрямить мне волосы. И тут фотограф, мой друг, говорит: «Намочи голову, хочу кое-что попробовать». Естественно, вышли сумасшедшие кудри. И, само собой, именно этот кадр пошел на обложку. С тех пор я их не выпрямляю.

HB: Ваша мать учила вас, что страх – это не выход. И все же, пугало ли вас что-нибудь?

Д. Ф.:Я была в ужасе, когда у меня впервые начались проблемы с бизнесом. Конечно, я страшно испугалась, когда у меня обнаружили рак в 1994-м. Меня пугает, что мой сын слишком быстро водит машину. Но я действительно верю, что страх – это тупик. Так что я стараюсь смотреть проблемам в лицо и ничего не бояться.

HB: Кому вы обязаны своим независимым характером?

Д. Ф.:Я такой родилась. Думаю, отчасти это связано с тем, что моя мама прошла концлагеря.

HB: То есть у вас это с детства?

Д. Ф.:Сколько я себя помню. И мои дети такие же, и внуки тоже. Так что у нас это в генах. Естественно, это еще и вопрос воспитания.

HB: Когда вы были наиболее счастливы?

Д. Ф.:Сейчас. Правда, если бы вы задали тот же вопрос в любой момент жизни, я ответила бы так же. Хотя нет, когда мне было 40, мой ответ был бы другим – у меня тогда был довольно тяжелый период.

HB: Кого бы вы назвали любовью своей жизни?

Д. Ф.:Своих детей. И Барри. Но в первую очередь – детей.

HB: Вы догадывались, что Барри сыграет такую огромную роль в вашей жизни, когда только познакомились?

Д. Ф.:Да. Я тогда безумно влюбилась. У нас 5 лет была очень большая любовь. Потом я ушла от него. Тем не менее его присутствие в моей жизни жутко злило всех моих последующих мужчин. Они страшно ревновали к нему. Мы знаем друг друга уже 35 лет, и все эти годы он меня любил.

HB: Как изменились ваши отношения за это время?

Д. Ф.:Наверное, Барри стал более терпелив. Хотя со мной он всегда был предельно терпелив. Он любил меня вне зависимости от обстоятельств.

HB: Поделитесь вашим секретом крепкого брака?

Д. Ф.:Это уважение. И свобода.

HB: Ваша мама была знакома с Барри?

Д. Ф.:О да. Она его отлично знала! Она умерла сравнительно недавно – девять лет назад. Ей было 80.

HB: Расскажите о том этапе жизни, когда вы оставили модный бизнес в 1980-е?

Д. Ф.:Я жила в Париже с одним писателем. Практически ничего не делала, только очень много читала. У меня была мечта открыть литературный салон. Когда ты рядом с писателем, с художником, тебе ничего не остается, кроме как жить его жизнью.

HB: Когда вы вернулись в Нью-Йорк в 1989-м, вы не чувствовали себя вырванной из жизни?

Д. Ф.:В какой-то степени. Довольно странное чувство. Я возвращаюсь в Нью-Йорк, и неожиданно попадаю в совсем другой город! Ивана Трамп и подобные люди всюду. Я чувствовала себя некстати в этом  Нью-Йорке. На меня смотрели как на отголосок прошлого. Мой бизнес был в руках людей, которым все было безразлично, он потерял свой дух. Это было ужасно. Было очень тяжело. И в результате я заработала рак языка… Мне до сих пор кажется, это было связано с тем, что я не могла выразить себя.

HB: Как вы узнали о том, что у вас рак?

Д. Ф.:Это странная история. Я обедала с Ральфом Лореном. И он начал рассказывать, что у него была опухоль мозга. Я спросила, как он узнал об этом, и Ральф рассказал, что его мучили какие-то странные шумы в ухе, и он пошел на обследование. В ту минуту, когда Ральф говорил это, я почувствовала, что и у меня тоже какие-то звуки в ухе. Помню, я подумала: «Такого быть не может, я, наверное, схожу с ума». И не придала значения этим ощущениям. Но на следующий день звуки снова появились. Потом я пошла к врачу…

HB: Вы когда-нибудь чувствовали, что потерпели крах?

Д. Ф.:Да, наверное. Но, знаете, у меня такая натура – я легко переношу неудачи и стараюсь заставить их работать на себя. Я не держу все это в голове слишком долго.

HB: К слову, вам когда-нибудь разбивали сердце?

Д. Ф.:Однажды. Но он до сих пор меня любит, так что все в порядке. Но да, это было. От меня ушел мужчина.

HB: Вы всегда чувствовали, что мода – ваше призвание?

Д. Ф.:Изначально я стеснялась называть себя дизайнером, ведь у меня не было никакого образования. Просто так сложились обстоятельства. Но теперь, спустя много лет, я понимаю, что хорошо знаю свое дело. Я очень хорошо понимаю, как работать с цветом, с тканью, с принтами, с формой. Я сотрудничаю с очень молодыми людьми – с Натаном (Дженденом, ее креативным директором. – Прим. ред.), с командой выпускников St. Martins. Это очень плодотворная работа как для них, так и для меня. Я практически не общаюсь с ровесниками. Всюду молодежь. И я чувствую, что мы даем друг другу очень многое.

HB: А что вы считаете самым главным уроком, данным вам жизнью?

Д. Ф.:Думаю, очень важным стало понимание того, что главное – это способность отдавать. И еще мне повезло – я довольно рано поняла, что могу быть собственным лучшим другом, что самые важные отношения в твоей жизни – те, которые ты устанавливаешь с самой собой.

HB: Кто знает вас лучше всех?

Д. Ф.:Барри очень хорошо меня знает. Мои дети тоже. Но никто не знает меня так, как я сама.

Интервью размещено на сайте bazaar.ru

Лекция Дианы фон Фюрстенберг в здании журфака МГУ, 2009 год

14:05

Я приехала в Россию, потому что, во-первых, у меня здесь есть два магазина, во-вторых через дорогу отсюда, в Манеже, сегодня открывается ретроспектива (хотя я не люблю это слово, звучит уж очень уныло) моих работ: эскизов и моделей. Фактически я привезла в Москву свою нью-йоркскую студию.
Надеюсь, вам будет интересно, и вы зайдете туда в течение следующих трех недель. Выставка называется A Journey of a Dress; собственно о них, о платьях, и немного о себе я сегодня и расскажу.

14:07

Главной причиной, которая толкает меня на все, чем я занимаюсь, по которой я путешествую по всему миру и общаюсь с женщинами из разных стран – это вдохновение. Я не устаю рассказывать мою историю, и не потому, что мне так уж нравится раз из разу делиться воспоминаниями, но потому что я верю, что история чьей-то жизни, чужой пример  – всегда очень вдохновляет. Как я пришла к тому, что имею на сегодня? Не только мои взлеты, но и мои падения – все это может оказаться вам полезным, ведь вы свой путь еще только начинаете. На самом деле, секрет в четкости желаний. Если вы точно представляете себе, чего хотите добиться – это вам легко удастся.

14:08

Знаете, в сказках обычно все заканчивается свадьбой. Так вот, у меня со свадьбы все только началось. Эта фотография важна мне не только, как память о свадьбе, но и еще по одной причине. Видите, за мной на втором плане стоит мужчина в белой рубашке? Его зовут Анджело Феретти, он был известным владельцем текстильной мануфактуры в Италии. К моменту свадьбы я работала у него ассистенткой. У него была фабрика по производству ткани из джерси. Честно говоря, когда я работала на него, мне казалось, что я ничего особенного не делала. Но я внимательно слушала все что он мне рассказывала, а он не скупился на комментарии по поводу производства. Он научил меня всему, что я знаю.

14:11

Когда я только начинала свой путь, я не знала точно, кем я хочу стать, чем я хочу заниматься. Но я четко представляла себе, в какую женщину я хочу превратиться. Я хотела быть независимой, самой выстраивать свою жизнь и быть в состоянии самостоятельно оплачивать свои счета.

14:12

Понимая, что мне, в связи с беременностью, придется поехать с мужем в Америку, я уговорила Феретти дать мне возможность отшить несколько своих моделей, чтобы показать их в штатах. По ночам, когда работа прекращалась, я приходила в цех и вместе с ассистенткой Анджело мы собирали неиспользованные образцы ткани и шили фактически из того, что было.

14:13

Когда я приехала в Нью-Йорк мне довелось встретиться с очень важным в моей жизни человеком. Ее звали Диана Вриланд (главный редактор Vogue). Она была невероятно могущественной в тот момент. Слыла очень экстравагантной и нагоняла страху на всех вокруг. Итак, мне устроили с ней встречу. Я помню, как она появилась в комнате – иссиня-черные волосы, красные ногти, красные губы, фантастически длинный мундштук. И первое, что она мне сказала: «Так, подбородок – выше, выше, выше!». И я тогда подумала – ну все, начало уже не задалось. Правда, как потом оказалось, все прошло более чем хорошо – ей понравились мои платья, она тут же заставила нескольких моделей их примерить и осталась довольна.

14:15

Ассистентка Вриланд – Киша – рассказала мне, что через две недели в городе будет Market Week,  в течение которой калифорнийские дизайнеры будут демонстрировать свои модели в одном из нью-йоркских отелей. И она посоветовала мне снять номер в этой гостинице и записаться в участники недели. Для участия мне нужно было сделать промо-фотографию.
На ней мне двадцать три года, у меня уже есть ребенок, я сижу на белом кубе в своем платье. Этот куб меня немного раздражал – такой огромный и белый. Тогда я взяла маркер и написала, совершенно не задумываясь – «Feel like a woman, wear a dress!». Я и понятия тогда не имела, что эта фраза фактически станет моим лозунгом.

14:20

Когда я только открывала свою компанию в Нью-Йорке я решила найти какого-нибудь производителя и отшиваться у него, организовать дочернее предприятие. Я помню, это было довольно смешно – партнер, которого я нашла, предложил мне 25% во всем производстве. Учитывая, что моя компания на тот момент стоила ноль, я получила четверть от нуля. Здорово. Так я начинала.

14:21

Одной из моих первых моделей был топ на запахе, знаете, как у балерин. И тогда мне в голову пришла идея развить этот топ до платья. Именно так родилось прославившее меня платье с запахом. В один момент буквально все захотели это платье.

14:25

Успех, неожиданно свалившийся на меня, имел вполне реальные результаты. Буквально сразу после оглушительного успеха платья я попала на обложку Wall Street Journal. Как-то я летела из штатов в Европу и на столике у меня лежала стопка журналов, одним из которых был тот самый выпуск Wall Street Journal. Рядом со мной сидел симпатичный незнакомец, который стал удивляться, с чего бы такая симпатичная девушка как я читала скучную деловую прессу. Он и понятия не имел, что я попала на обложку этого «скучного журнала». Я тогда подумала: «Вот тупица». Но вслух продолжала лишь мило кокетничать.
Но это было начало – в одночасье мое имя стало брэндом. В 29 лет я уже была на обложке Newsweek. Беспрецедентное внимание, не то, что сейчас, в эпоху интернета. Тогда обложка еженедельника – это символ твоего абсолютного признания.

14:40

Я уже не первый раз выступаю перед аудиторией состоящей преимущественно из молоденьких девушек, и раз из разу рассказываю одно и то же. Но мне хочется, чтобы вы услышали мой главный посыл. Мне важно, чтобы вы поняли – каждая из вас может стать настоящей Wonder Woman.

Лекция размещена на сайте the-village

Интервью Дианы фон Фюрстенберг журналу «Караван историй», 2010 год

КИ: Вы с детства умели добиваться своего?

Д. Ф.: Своеволия и упрямства мне было не занимать. Думаю, в этом я пошла в обоих родителей. Папа, например, всегда делал только то, что хотел, управлять им было абсолютно невозможно. Да и мама оказалась ему под стать. Наверное, поэтому они в конце концов и разошлись: людям с такими характерами трудно ужиться вместе.
<…>
КИ: Диана, когда вы открыли в себе призвание художника и дизайнера?
Д. Ф: Да бог с вами, у меня не было никакого призвания! <…> Я совершенно не знала, чем хочу заниматься. Зато с ранних лет поняла, что хочу быть независимой, хочу все решать сама— не забывая при этом, конечно, что я женщина, и используя все связанные с этим преимущества. Парадоксально, но, несмотря на таковые свои намерения, замуж я выскочила очень рано — в двадцать один год! Из-за того, что забеременела.

С юным князем Эдуардом Эгоном фон Фюрстенбергом мы познакомились в женевском ночном клубе «Griffin». Этот красивый, но немного инфантильный молодой человек поначалу не произвел на меня особого впечатления: вокруг было много и более интересных юношей. Однажды мы с Эгоном отправились кататься на лыжах, и наша машина где-то под Женевой застряла в снегу. Вытащить ее оказалось очень легко, но меня почему-то очаровали беспомощность и смущение моего спутника. И наш роман закрутился. Поначалу все шло замечательно, он пригласил меня в Италию, в дом своей матери Клары Аньелли, ее семья владела компанией «Fiat». Мы вместе провели у Эгона рождественские каникулы, было очень романтично… но и только. Мне едва исполнилось девятнадцать, замуж я не собиралась. Уже тогда я твердила себе: пора строить собственную жизнь, надо как-то определяться.
И я отправилась в Париж, беззаботно предоставив Эгону идти своим путем. Словом, мы расстались. Мне удалось устроиться ассистентом в фотоагентство Альберта Коски. Там я увидела стольких знаменитых фотографов моды — Арта Кейна, Боба Ричардсона, Дэвида Бейли, в то время мужа Катрин Денев (он послужил прототипом героя фильма «Blow-up» Антониони). Через квартиру моего босса в Шестнадцатом округе бесконечной вереницей проходили самые знаменитые и востребованные модели — Верушка, Твигги, Мариза Беренсон… В мои обязанности входило всего лишь открывать дверь, отвечать на телефонные звонки и врать женщинам, сутками обрывавшим телефон Альберта, что шефа нет дома. Я конечно же ко всему приглядывалась и прислушивалась — и постепенно начала понимать, что представляет собой мир моды. Подружилась с Маризой Беренсон, которая приходилась внучкой знаменитой Эльзе Скьяпарелли, и стала частой гостьей в их доме на Елисейских Полях.
Мы с Маризой развлекались как могли. По субботам бегали из одного кинотеатра в другой, оттуда — в богемный ресторанчик «La Coupole» поесть лангустов, а к ночи — на танцы в клуб «Castel». Я переняла у Маризы ее манеру экстравагантно одеваться — открытые блузки, обувь на высоченной платформе, накладные ресницы, тонны украшений… Мариза мечтала стать актрисой и позже снялась в фильмах «Кабаре» и «Барри Линдон», а я все еще размышляла, чем бы заняться в жизни. На тот момент мне было ясно одно: я ужасно хочу перебраться в Америку!  

КИ: Вы к тому времени там еще не успели побывать?

Д. Ф.: Нет, но Америка была моей страстной мечтой, я составила себе ее образ из рассказов Ноны Гордон, своей подруги по женевскому университету. Нона работала в Голливуде ассистенткой Омара Шарифа и, приезжая в Европу, распаляла меня историями, как здорово в Штатах, какая там свобода, а главное, что эта страна создана для того, чтобы реализовывать самые безумные мечты! Ну как я могла на это не купиться? Кроме того, я знала, что Эгон тоже учится в Штатах. Хотя мы и расстались, я подозрительно часто о нем думала. Помню, на Рождество он приехал в Париж вместе со своей итальянской подружкой. Ох как же мне стало обидно! С горя я даже отправилась к предсказательнице. И знаете, что та мне нагадала? Что в ближайшие шесть месяцев я выйду замуж и забеременею! Вскоре на курорте в Санкт-Мориц я встретила Эгона уже без подружки, и он внезапно предложил мне поехать вместе в Нью-Йорк. Девицей я была весьма решительной, поэтому долго уговаривать меня не пришлось.

КИ: Не разочаровались?

Д. Ф.: Нет! Очаровалась еще больше — и обожаю этот город по сей день. Именно здесь я впервые ощутила себя по-настоящему независимой: тут не признавали ни сословий, ни традиций, не было и в помине европейской чопорности. В общем, мы с Нью-Йорком сошлись характерами сразу и навсегда.
Эгон был знаком, кажется, со всем городом благодаря связям отца — обаятельнейшего австрийского князя Тассило, который любил проводить время в Америке. Эгона тоже всюду приглашали, он был завидным женихом и за один вечер мог запросто побывать на трех коктейльных пати, двух балах, паре обедов и еще заскочить в ночной клуб. А я все присматривалась, чем бы заняться, и решила остановить свой выбор на моде, которой в нашем кругу многие увлекались. Эгон таскал меня по самым дорогим магазинам, и, разглядывая витрины, я размышляла: что бы такое новоявленный дизайнер смог продать в Америке? Даже ездила учиться основам ремесла к итальянцу Анджело Ферретти: он делал замечательные принты на ткани. И вдруг, представьте себе, в самый разгар моего нового увлечения я обнаружила, что беременна! Честно признаюсь, мысль, что мне придется выйти замуж только по этой причине, показалась мне унизительной. В 1969 году аборт уже не был проблемой, и я знала, что многие мои подруги через это прошли. Я сходила к своему доктору, он не возражал. Но тут… вмешалась моя мать. Заявила, что я ненормальная, что аборт делать нельзя — по крайней мере надо поставить в известность Эгона… А он в Гонконге. И вот я срочно шлю телеграмму: так и так, жду твоего решения. До сих пор храню его ответ: об аборте не может быть и речи, дата свадьбы — 15 июля.
Пришлось все организовывать с ураганной быстротой, но в назначенный день я действительно стала женой Эгона — мы расписались в прелестном старинном городке под Парижем, на мне было изумительное платье от Диора, а «интересное положение» невесты, похоже, никто даже и не заметил.
<…>
Поженившись, мы с Эгоном отправились в Америку, и для меня это стало окончательным переездом в страну моей мечты.

КИ: Часть мечты сбылась: вы в Нью-Йорке, но пока еще не самостоятельная, а очень даже зависимая замужняя женщина…

Д. Ф.: Да, на тот момент я предстала перед обществом женой богатого европейского аристократа Эдуарда Эгона. Мне повезло, что Эгон обожал хорошо одеваться, дружил с дизайнерами, художниками, а также с законодательницей американской моды Дианой Вриланд, главным редактором журнала «Vogue». Поскольку мы с Эгоном были видной светской парой, наши знакомые дизайнеры — Валентино, Ив Сен-Лоран и Хальстон — часто дарили мне свои наряды — для них это была реклама. У меня шкафы ломились от вечерних платьев. Балы, вечеринки, премьеры в начале семидесятых не обходились без нас с Эгоном, мы стали постоянными героями светских хроник. Я подружилась с Энди Уорхолом — он был ужасно забавным, часто молчал или произносил что-то вроде: «Надо же, здорово!» При этом в его руках неизменно находились фотоаппарат и портативный магнитофон — так он ловил интересные моменты окружающей жизни.
<…>
…Что касается моей мечты… Первое время в Нью-Йорке я и вправду, казалось бы, отдалилась от нее. Мой сын Александр родился в январе 1970 года, и уже через три месяца я была беременна дочерью Татьяной. Разумеется, дети изменили мою жизнь, я любила их страстно, но, несмотря на то, что стала женой и матерью, вовсе не собиралась ставить крест на собственной жизни. Мне не хотелось быть просто супругой богатого аристократа. Кроме того, меня нестерпимо унижал тот факт, что приходилось постоянно просить у мужа деньги.
Мне все чаще приходило в голову выпустить собственную линию одежды. Глядя на то, что предлагают дамам в нью-йоркских магазинах — все какое-то бесформенное, бесполое, — я думала о том, что надо бы снова ввести в моду платье — женственное, сексуальное, кокетливое и вечное. С платьем на рынке меня ждет успех — я вбила себе в голову эту мысль, и в общем-то она оказалась пророческой…
Словом, не без труда, но я нашла человека, который согласился стать моим партнером, взяла кредит, сняла студию на Седьмой авеню, выкрасила стены в коричневый цвет, повесила постеры Энди Уорхола и открыла ателье. Не для богатых дам типа меня, у которых мужья по утрам в дорогих костюмах отправляются на Уолл-стрит, дети поручены няне, а сами они могут менять по десять раз на дню наряды от Диора и Сен-Лорана. Я работала для обычных женщин с нью-йоркских улиц, которые сами зарабатывают и забирают детей из школ: разве им не нужны красивые практичные платья? Кто из дизайнеров о них позаботился? Никто. Так я рассуждала, сочиняя фасоны и расцветки. По неопытности я все делала сама: и дизайн придумывала, и заказы принимала, даже за товаром в аэропорт Кеннеди ездила (одежду шили на одной из итальянских фабрик у моего давнего знакомого — Ферретти). Кое-как мой неоперившийся бизнес сначала научился ползать, потом — понемногу ходить…

КИ: Диана, а как муж относился к вашему увлечению, вы же тратили на это массу времени?

Д. Ф.: Поначалу вроде бы поощрял, подбадривал… Но только ко мне пришел успех — появилась ревность. Я как раз придумала свое платье с запахом. Это просто поразительно, что оно не выходит из моды уже почти сорок лет!
<…>
Постепенно мое имя, полученное благодаря мужу, — Диана фон Фюрстенберг — стало модным, я, наконец, встала на ноги и обрела финансовую независимость, и вот тут-то в моей семейной жизни начались проблемы…
Нет, внешне мы по-прежнему оставались одной из самых блестящих пар Нового и Старого Света, были окружены выдающимися людьми — гостили в замке Мари Элен де Ротшильд; запросто ужинали с Бертолуччи после премьеры его фильма «Последнее танго в Париже», дружески беседовали на светских раутах с астронавтами, побывавшими на Луне… Помню, однажды знаменитый фотограф Сесил Битон пригласил нас на бал в Далласе. На мне было платье от Роберто Капуччи с обилием оборок и пышных складок на юбке и почти полностью открытое сверху. Репортеры журнала «New York» засняли нас с Эгоном и опубликовали фотографии под заголовком: «У этой пары есть все. Но достаточно ли им всего?»
Тогда я впервые поняла, как мы выглядим со стороны. Пресыщенные, но неудовлетворенные, эксцентричные, но несчастливые. На самом деле между нами давно исчезла близость, и я очень страдала, узнав, что Эгон мне изменяет. Чтобы «выравнять счет», я тоже не пренебрегала романами на стороне. И глушила, глушила свою душевную неудовлетворенность работой. А это самый худший способ, поверьте…
Мы расстались по обоюдному согласию, прожив вместе три с половиной года. Никогда в жизни я не попросила у Эгона алиментов, напротив, гордилась и горжусь тем, что воспитала двоих детей и содержала семью на то, что зарабатывала сама. Зато мы с мужем остались хорошими друзьями. Он умер шесть лет назад, и я была рядом.

КИ: Ваши дети страдали, оттого что родители расстались?

Д. Ф.: Не думаю, они регулярно встречались с отцом, а я со своей стороны сделала все, чтобы у Александра и Татьяны была полноценная жизнь. В декабре 1973 года я совершила, наверное, самую удачную покупку в жизни — купила большой загородный дом в Коннектикуте. В четверг вечером я садилась в машину и уезжала на природу, в свое жилище. Пятница была днем, который я посвящала только себе — читала, отдыхала, принимала ванну, гуляла в лесу… А вечером на выходные привозили детей, и вот тогда начиналась кутерьма. Компании были шумные и веселые, дети любили приглашать своих школьных друзей, и я никогда не возражала. В общем, скучать не приходилось.
<…>

КИ: Говорят, опасно, когда осуществляются все мечты…

Д. Ф.: Какое там все! Я и не думала успокаиваться! Энергия била из меня ключом, и однажды, поболтав с приятельницей Сильвией Шантекай, как раз переехавшей из Парижа в Нью-Йорк, мы вдруг решили: а почему бы не создать собственную косметическую линию? Самое смешное, что ни я, ни Сильвия абсолютно ничего не смыслили в этом бизнесе. В сущности, наше решение было полной дичью, абсурдом, но если я что-то решила — остановить меня невозможно. Я изучила рынок духов, наняла специалистов. Какими нелепыми, наверное, казались им мои указания: «Этот запах должен напоминать аромат свежесрезанных цветов, но быть живым, открытым, новым, не «бабушкиным»!» Мучились очень долго, я перенюхала тысячи ароматов, пока наконец не нашла тот, который нужен. И почти сразу пришло название — «Татьяна», в честь моей дочери. Ну а потом я уже решилась и на косметику. К концу семидесятых общий объем продаж нашей одежды и косметики составил шестьдесят миллионов. Собственно, в этом секрет любого успеха: не бояться рисковать и всегда надеяться на лучшее.

КИ: В любви, Диана, вы тоже умели рисковать и надеяться на лучшее?

Д. Ф.: Да. Я сама сделала себя женщиной свободной в своих решениях, в своих чувствах, в своем выборе. На волне успеха я встретила главного — сегодня уже могу это утверждать наверняка — мужчину всей моей жизни, Барри Диллера. Мы познакомились так, как часто знакомятся в Нью-Йорке: на вечеринке, которую я устроила в честь моей голливудской приятельницы — актрисы Сью Менгерс. Накануне она спросила, можно ли привести друга, нового тридцатитрехлетнего председателя совета директоров студии «Paramount Pictures» Барри Диллера. «Разумеется, приводи!» — ответила я. Мне было любопытно взглянуть на человека, который, по сути, заправляет главной кинофабрикой страны. Про Барри ходили слухи, что он человек жесткий и никого не подпускает к себе близко. Я была поражена, как быстро мы нашли общий язык. Вскоре Барри позвонил из Лос-Анджелеса, пригласил поужинать, а потом смущенно добавил, что не слишком-то разбирается в нью-йоркских ресторанах. Тогда я позвала его на ужин к себе, и нам обоим скоро стало ясно: едва ли мы останемся просто друзьями. Он звонил мне ежедневно, а однажды просто взял и спросил: «Почему бы тебе не приехать ко мне в Лос-Анджелес?» Не думая ни секунды, я выпалила: «Приеду завтра». В самолете за час до посадки я заперлась в туалете: мылась, переодевалась, душилась — словом, наводила красоту. Нервничала страшно, поэтому даже не заметила, что встречавший меня Барри волнуется так же сильно. Он посадил меня в свой желтый «Ягуар», а мой багаж ехал в лимузине следом. Мне очень понравился его дом в Беверли-Хиллз — просторный, наполненный светом. Барри провел меня в гостевую комнату, которая вся утопала в свежих цветах. Вот так начались наши отношения. Это была страстная и очень теплая любовь: он понимал меня с полуслова, поддерживал во всем и безо всяких условий. Барри — из тех людей и особенно мужчин, которым я ни разу не солгала. Нельзя сказать, что обычно я так поступала, конечно, нет. Но Барри было легко не врать — он все понимал.

КИ: Диана, вас не соблазняла мысль выйти за этого человека замуж?

Д. Ф.: Представьте, нет. Ни за него, ни за кого другого. В те годы я лелеяла мечту о некоем свободном союзе между мужчиной и женщиной, безо всяких уз и обязательств. Да мне тогда и некогда было вести размеренную семейную жизнь — я ездила по миру, бизнес разрастался, нашу продукцию называли «самой продаваемой торговой маркой одежды со времен Коко Шанель». Но все жизненные сюжеты заканчиваются. Потом, правда, начинаются новые…

КИ: Вас постигла неудача в бизнесе? Или в личной жизни?

Д. Ф.: Внезапно — это было очень снежной зимой 1978 года — все нью-йоркские магазины объявили распродажу моих платьев. Оказалось, рынок ими переполнен. Меньше чем через неделю на распродажу пошли мои платья на обоих побережьях. Я была в отчаянии, просто в панике. Выяснилось, что у меня товара на четыре миллиона, который я не в состоянии продать! Компания оказалась на грани банкротства. А все потому, что я, наверное, слишком доверилась своим консультантам и менеджерам, которые не сумели грамотно просчитать спрос. Это был и удар, и наука, пришлось спасать репутацию, существенно свернуть производство. Но нельзя позволять себе долго пребывать в унынии — и я сделала ставку на косметический бизнес.

КИ: Барри пытался вас как-то поддержать?

Д. Ф.: Он сам был занят с утра до ночи. Да и наши отношения уже изменились, у него появились другие женщины, у меня — другие мужчины. Я тогда часто ходила в знаменитую нью-йоркскую «Студию 54», где развлекалась творческая богема. Здесь можно было встретить Трумэна Капоте, Бьянку Джаггер, Лайзу Миннелли — да легче сказать, кого там не было. Я приезжала туда обычно около полуночи, надев ковбойские сапоги. Мне нравилось это ощущение свободы, когда я открывала дверь и входила внутрь, разглядывая присутствующих. То было особое время: никто не думал дважды, чтобы согласиться на секс. Я отдыхала, флиртовала, танцевала и часто уходила из студии не одна. В общем, вы видите, у меня была сумасшедшая, насыщенная жизнь, но наступил момент, когда я внезапно от всего этого устала. Проснулась та часть меня, которая хотела быть просто женщиной при мужчине — домашней, любящей, жертвенной.

КИ: Часто такие перемены у женщины связаны с появлением в ее жизни новой любви.
Д. Ф.: Так оно и случилось. На моем горизонте появился Ален Элканн. Мы встретились осенью 1984 года на вечеринке у Бьянки Джаггер. Ален жил в Париже и был известным итальянским писателем. С женой он к тому времени уже расстался. И вот меня снова закрутила любовь — да такая, что если я и могла заставить себя, например, слетать в Нью-Йорк на открытие нового магазина, то сердце все равно оставалось в Париже, рядом с Аленом.
Я примерила на себя новую, необычную роль — любящей, верной женщины, живущей интересами нервного, требовательного, творческого мужчины. Ален терпеть не мог мои экстравагантные наряды, высоченные каблуки, авангардные сюртуки и блузки, в которых меня обожал фотографировать Хельмут Ньютон. С Аленом я стала носить скромные твидовые костюмы, и мои дети не могли сдержать улыбок при виде такой вот «новой мамы». Рядом с Аленом я стала похожа на школьную учительницу. Делала все, что полагается подруге и музе: слушала отрывки нового романа, терпела его капризы, плохое настроение, разделяла муки творчества, уговаривала, утешала, не беспокоила гения понапрасну…
Я занималась его домом на левом берегу Сены, где мы жили, устраивала его поездки, вела переговоры и принимала бесчисленных гостей. У нас бывали знаменитые писатели, политики, художники и актеры, например Марчелло Мастроянни, Анук Эме…
Однажды в Нью-Йорке мне присудили особую премию, которой в США удостаивают иностранцев, много сделавших для Америки. Вместе со мной эту премию присудили русскому танцовщику Михаилу Барышникову и поэту Бродскому — в общем, это не пустяк, а большая честь. Но я знала, Ален не захочет, чтобы я ради этого отправилась в Нью-Йорк, поэтому ничего ему не сказала — просто попросила кого-то из близких получить награду за меня. Очень показательный случай для наших отношений.
А потом он изменил мне с моей же знакомой… Я бродила, убитая и потерянная, по Парижу и все спрашивала себя: должна ли женщина всем жертвовать ради любви? Терять себя?

КИ: Вы решились на разрыв и вернулись в Америку?

Д. Ф.: Да, и в очень печальном настроении. Мой бизнес находился в упадке, я приходила в офис и не знала, за что взяться. Говорили, что мое имя почти забыто, что на смену пришли другие, молодые дизайнеры. Но я не собиралась сдаваться и нашла выход. Решила сделать ремейк своих самых первых платьев с запахом и даже не ожидала такого успеха: рынок принял их с восторгом, как и тридцать пять лет назад, и я получила даже больше, чем когда-то потеряла. В моде такой возврат к одной модели бывает очень редко, но это оказался тот самый случай. Одно и то же платье все так же востребовано и так же популярно! Представьте: тридцать пять лет спустя Мишель Обама носит мое платье-ремейк.
Я вновь стала собой, снова стала нравиться себе. Мне сейчас шестьдесят три года, это осень жизни — последние дни августа или первые дни сентября, пора, когда надо делиться, отдавать… У меня уже трое внуков, и я думаю, что, наверное, была хорошей матерью, потому что мои дети тоже стали хорошими родителями. Как женщина я сейчас познаю, каково это — стареть. Не поверите, но я наслаждаюсь этим процессом, мне он нравится…
Знаю, что люди смотрят на меня и думают — почему она ничего не делает со своим лицом? Но я хочу быть такой, какая есть. Каждая морщинка — это улыбка из моей прожитой жизни. Считаю, это очень важно — учиться стареть.

 

 

КИ: А вы не боитесь одиночества? Ведь очень часто яркая, талантливая женщина так не устраивает свою личную жизнь.

Д. Ф.: А я не одна, у моей истории другой конец. Я все-таки вышла замуж. И знаете за кого? За своего бывшего бойфренда Барри Диллера.
<…>
И самое главное, у нас именно тот союз, о котором я всегда мечтала: Барри позволяет мне оставаться независимой и очень гордится моими успехами.

КИ: Вы по-прежнему ездите на выходные в свой дом в Коннектикуте?

Д. Ф.: Да, в тот же любимый мной дом. Отправляюсь туда в пятницу, а муж приезжает только в субботу. Так что у меня по-прежнему остается целый день для себя.

Интервью размещено на сайте prosestars

Диана Фон Фюрстенберг официальный сайт: www.eu.dvf.com

наверх