Мизрахи, Исаак
Опубликовано 14.09.2011

Исаак Мизрахи (англ. Isaac Mizrahi, род. 14 октября 1961 г., Бруклин, Нью-Йорк) – американский дизайнер. Среди известных клиентов  Мизрахи такие голливудские звезды как Николь Кидман, Сэльма Блэр, Джулия Робертс, Сара Джессика Паркер, Дебра Мессинг, Натали Портман и многие другие.

Биография и карьера

Исаак Мизрахи родился в Нью-Йорке в ортодоксальной еврейской семье. Когда ему исполнилось десять лет, отец подарил ему швейную машинку. А в пятнадцать лет, при поддержке друга семьи, он уже основал собственный бренд, который назвал IS New York.

После окончания школы Исаак решил посещать курсы актерского мастерства, но это ему быстро наскучило, и вскоре он поступил в знаменитую школу дизайна Парсонс. Закончив обучение, он некоторое время работал для таких известных брендов как Perry Ellis, Jeffrey Banks и Calvin Klein.

В 1987 году он представил свою первую коллекцию одежды в магазине Bergdorf Goodman. Коллекция была высоко оценена критиками и моментально раскуплена.

С 1990 года Мизрахи стал сотрудничать с хореографическими клубами и делать костюмы для танцевальных постановок, спектаклей и фильмов.

 

В 1992 году французский дом моды Chanel выкупил часть компании Isaak Mizrahi и стал руководить ее финансами. Но успеха, на который рассчитывало руководство Chanel, не последовало. Все коллекции Мизрахи принимались критиками и клиентами по-разному: для компании были как очень хорошие, так и очень плохие годы.  Это непостоянство возникло, прежде всего, из-за того, что Мизрахи не пытался сформировать свой собственный стиль и менял направление каждый год. И, в результате, несмотря на то, что компания зарабатывала от 10 до 20 миллионов долларов в год, она еле сводила концы с концами, а в какой-то момент стала работать в убыток. В итоге в 1998 году Chanel отказался от участия в делах компании. Осенью того же года она закрылась.

С 1995 по 1997 год Мизрахи работал над линией одежды, которую назвал «IS**C». Название марки перекликается традицией писать Б-г, вместо Бог, принятой в его еврейской общине. Вещи продавались в относительно демократичном ценовом диапазоне от 275 до 850 долларов. Но коммерческого успеха эта линия не принесла и поэтому в 1997 году она была закрыта.

Оказавшись на несколько лет не у дел, Исаак пробует себя в новом амплуа. В 1998 году он открывает собственное ток-шоу.

В мир моды Мизрази вернулся в 2002 году, открыв новую линию одежды Isaac Mizrahi for Target. Она приобрела огромную популярность и вскоре под этой маркой стала выходить не только одежда, но и постельное белье, товары для дома и даже товары для животных. За три года продажи выросли в три раза и принесли более 300 миллионов долларов, позволив этому бренду стать одним из самых успешных в Америке. Но в 2008 году Мизрахи прекращает работу над брендом, чтобы заняться своим новым проектом –  созданием коллекции вместе с другим известным дизайнером – Лиз Клейборн (Liz Claiborne).


Мизрахи проработал с Лиз всего один год. Хотя коллекция должна была принести большой успех, ведь она была рассчитана на женщин всех возрастов, комплекций и рас, она оказалась провальной с самого начала. Проблема была в том, что вещи, рассредоточенные по разным отделам неизвестных торговых центров  маленьких городов, просто невозможно было найти.  В конце 2009 года все продажи товаров от Лиз Клейборн прекратились, а сайт ее компании закрылся. Появились слухи о банкротстве компании. Однако со следующего года компания продолжила работу, правда теперь уже без Исаака Мизрахи.

Мизрахи выпустил собственную небольшую коллекцию в 2010 году, но она была раскритикована за низкое качество. В последние годы Исаак время от времени снимается в фильмах. Из последних его работ – появление в известном американском сериале «Дурнушка Бетти» (Ugly Betty).

Стиль

В конце 80-х и начале 90-х стиль Мизрахи хвалили за свежесть идей за умение шить вещи совершенно разных силуэтов: от платья в стиле бэби-долл до комбинезонов. Также всегда отмечалось его умение делать неожиданные сочетания цветов, такие, например, как ржавый и горчичный или оранжевый и розовый.

Мизрахи никогда не придерживался четкого направления стиля и  менял свои предпочтения с завидной регулярностью. Поэтому говорить о типичных для него чертах довольно сложно. В 1990 году он представил коллекцию с черно-белыми узорами, напоминавшие костюмы русского балета. Весной 1991 году в центре его внимания были строгие платья с воротничками в стиле пуританской Америки. А осенью того же года появилась  коллекция, вдохновленная культурой коренных народов Америки.

Перестав выпускать свою одежду, Мизрахи не исчез из поля зрения, он по-прежнему занят в различных проектах.

На вопрос журнала US Weekly, планирует ли он вернуться в мир моды, Исаак ответил неопределенно:

«Я никогда не говорю никогда».

Интервью Лори Симмонс с Исааком Мизрахи (Index Magazine, 1998)

Л.С.: Среди дизайнеров больше нет такой личности, как вы, перешедшей в область развлечений и издательского дела. Есть Боб Маки, который одевает Шер и владеет собственной линией кукол Barbie. Был еще Олег Кассини, который встречался с Грейс Келли. Так кто же ваш образец для подражания?
И.М.: Знаете, кто является моим примером для подражания? И не потому, что он сделал так много вещей – Джордж Баланчин. Его работы невероятно изысканны.

Л.С.: Они действительно невероятны.
И.М.: И по мере того, как он становится старше, его работы становятся все лучше и лучше. Не наоборот, как это иногда происходит. Вы думаете о 30-х, 40-х и 50-х годах – да, это было ошеломительно. Потом думаете о 60-х: «О, мой Бог». И даже в 70-х, когда он был почти мертв, он продолжал делать эти потрясающие вещи. Он тот, о ком я думаю больше, чем о любом другом артисте или дизайнере.

Л.С.: Я ваша большая фанатка и ношу ваши вещи постоянно. Но что меня поражает, так это ваше умение быть разносторонней личностью – вы можете быть в фильме Вуди Аллена, вы можете опубликовать комическую книгу, и все это не принижает вас, как модельера. У вашей одежды великолепное качество, и она очень красива.
И.М.: Ух ты, спасибо.

Л.С.: Все это не отнимает у людей впечатление о вас, как о дизайнере. А ведь вполне можно предположить, что это может случиться. Но я хожу на ваши шоу, читаю обзоры, покупаю одежду, и она по-прежнему великолепна.
И.М.: Спасибо.

Л.С.: И она не изнашивается.
И.М.: Когда кто-то говорит тебе, что ты не можешь сделать чего-то, а ты уверен в том, что сможешь, вот тогда ты способен на все. Если бы кто-то сказал мне, что я не смогу написать эту книгу, которую я писал, как одержимый примерно два года… 

Л.С.: Юмористическую книгу? «Sandee the Supermodel»?
И.М.: Да. Вы можете ненавидеть ее, что нормально. Но если бы я не смог сделать этого, я бы не смог сделать потом ничего. Вы понимаете, о чем я?

Л.С.: Я слышала, что люди относятся к вам, как к «королю звуковых фрагментов».
И.М.: Что совершенно странно…

Л.С.: Ну, вы сильны в этом. На самом деле, я слышала, что вас просили записать комментарии к предстоящим политическим соглашениям.
И.М.: Они это делают каждый раз, когда намечается что-то подобное. Несмотря на то, что я ничего не знаю о политике и никогда не знал, за кого буду голосовать.

Л.С.: Но такой кроссовер, как политические комментарии…
И.М.: Я делал это всего раз или два, и что я говорил? Что-то типа «Белый дом выглядит, как бифштекс Charlie’s».

Л.С.: Вау!
И.М.: Потому что он действительно так выглядит. Они переделали его, и он теперь выглядит как бифштекс от Charlie’s.

Л.С.: И эти слова были опубликованы?
И.М.: Да, в миллионе изданий. Это звучало оскорбительно. А я не хотел обижать людей.

Л.С.: Как вы считаете, все эти высказывания о том, какая вы грандиозная личность, помогают в вашей работе?
И.М.: Да, конечно. Знаете, что забавно? Когда я был маленьким, я был как женщина-трансвестит. Я изображал из себя Джуди Гарланд, Марлен Дитрих и Барбару Стрейзанд. Это было сумасшествие. И у меня были поклонники в том месте, где я рос, в Бруклине. Я был как маленький фрик. Люди останавливали меня на улице, точно так же, как делают это сейчас, и говорили: «О, я вас обожаю, это так забавно, что вы можете звучать в точности, как Дион Уорвик». Но это было до того, как мой голос изменился. Сначала мне говорили «О, ты великолепен», а потом «Ха-ха, ну и фрик». Все было именно так. Сейчас, похоже, происходит то же самое. Каждый раз, когда кто-то на улице говорит, что я чудесный, что они обожают мои работы, мне всегда кажется, что где-то за углом прячется банда детей, называющих меня фриком. Это очень странная закономерность, которая всегда существовала в моей жизни. Поэтому то, что люди называют меня личностью… Я всегда себя так чувствовал и буду чувствовать.

Л.С.: С раннего детства?
И.М.: Да. И даже, если я ничего не буду делать, ощущения не изменятся.

Л.С.: Любопытен тот факт, что при всем при этом вы хотите заниматься дизайном одежды.
И.М.: Знаете, для меня это тоже странно. Меня это шокирует.

Л.С.: Я имею в виду то, что вы могли бы стать актером.
И.М.: Ну да.

Л.С.: Вы бы легко получили роль в комедии.
И.М.: Да.

Л.С.: Могли бы делать документальные фильмы.
И.М.: Мог бы.

Л.С.: Превратили бы «Unzipped» в мюзикл.
И.М.: Вот именно.

Л.С.: Вы могли бы все это сделать. Невероятно.
И.М.: Знаете, когда люди спрашивают меня, люблю ли я детей, я отвечаю: «Я люблю некоторых детей, да. А некоторых детей я не люблю».

Л.С.: Вам нравятся мои дети.
И.М.: Да, я люблю вашу дочку Лену. А второго вашего ребенка я не знаю.

Л.С.: Вы встретитесь с ней. Она будет в черной кожаной одежде.
И.М.: Да? Тогда она уже мне нравится. Но, вы поняли, что я имел в виду? Мне нравятся некоторые дети, так же, как мне нравятся идеи некоторых проектов. Но это не значит, что я немедленно принялся бы за создание ситкома, это просто мечта.

Л.С.: Вы не думаете о том, что вы никогда не заработаете на моде?
И.М.: Нет, потому что, в первую очередь, у меня много облигаций. У меня невероятные партнеры. Они инвестируют так много средств. Даже когда мне кажется, что я ненавижу моду и ненавижу одежду – я скован обязательствами и вещами, которые я обязан делать. У меня появилась небольшая студия, где я просто рисую. Я могу просидеть в комнате три дня подряд, никуда не выходя, потому что полностью поглощен коллекцией. Такое было пару раз в течение лета.

Л.С.: Вы делаете четыре шоу за год. Разрабатываете обувь и линейку солнцезащитных очков, создаете аксессуары и коллекции верхней одежды. С точки зрения стандартов мира искусства, это невыполнимая задача или совершенно нормальная вещь? Как вам это удается?
И.М.: Во-первых, давайте посмотрим, сколько у меня ассистентов? Один работает со мной над основной коллекцией, второй над линией Isaac. Также есть люди, которые ассистируют еще и им. У меня есть директор по дизайну, а сейчас появилась Лаура, которая работает вместе со мной над созданием обуви.

Л.С.: Лаура Сантиси?
И.М.: Да, это потрясающе, не так ли? Подождите немного, скоро вы увидите мою весеннюю коллекцию обуви.

Л.С.: Я бы не отказалась от того, чтобы увидеть ее прямо сейчас.
И.М.: Я знаю. Несмотря на то, что созданием этой коллекции занимаются и другие люди, в общем и целом она находится под моей ответственностью. Я как будто дирижирую оркестром. Иногда это все выглядит очень специфично. Я вхожу и говорю: «Итак, нам предстоит сделать то-то». Хотя в большинстве случаев происходит так: «В общем, я думаю, что… Бла, бла, бла…» А мои сотрудники просто идут и начинают работать над этим, и у них либо получается, либо нет. Правда, иногда все это оказывается сложнее, потому что бывает трудно донести свою мысль. Кажется, что быстрее будет сделать все самому, чем объяснять, что ты имеешь в виду. Тогда я даю им полную свободу, они начинают что-то делать, возвращаются с этим ко мне, мне это не нравится, приходится все переделывать. Ненавижу это. Вы понимаете, о чем я? Так как все это мне удается? Дело в том, что я не знаю, что бы я делал, если бы не мог всего этого.

Л.С.: Это хороший ответ.
И.М.: Я не знаю, как бы я смог не заниматься этим. Я бы хотел делать больше. Я снова хочу заниматься мужской одеждой. Я хочу делать аксессуары. Это очень неприятно, когда не делаешь аксессуаров. Пока я не начал делать свою собственную линию обуви, это было ужасно. Мне очень повезло работать с Маноло Блаником, но он настолько специфический парень. В его туфли влюбляешь с первого взгляда. Но может быть и так, что ваше видение отличается от его видения. Это твоя одежда и его обувь. Сейчас мне легче, потому я делаю свою обувь, свою одежду, у меня все свое.

Л.С.: Но у кого-то вроде Ральфа Лорана есть пятьдесят ассистентов, так?
И.М.: Ну, его бизнес, вроде как, в пятьдесят раз больше, чем мой.

Л.С.: Но не значит ли это, что он занят процессом создания вещей в пятьдесят раз меньше?
И.М.: Честно говоря, я так не думаю. Потому что, в большинстве случаев, Ральф делает все очень последовательно. Вы же слушали оперы Генделя? Их тысяча, не так ли? И они все звучат одинаково, но все они одинаково восхитительны, правильно? Вы можете подумать про себя, что они звучат одинаково, но когда Гендель писал их, каждая из них была его ребенком. И он думал «О, Боже, неужели я отступлю от собственного стиля и буду сочинять что-то другое?» Он писал свои оперы, они звучали одинаково, но Гендель об этом не знал. Вы понимаете, что я имею в виду? Если я посмотрю на свои прошлые работы, они могут быть похожи, но я думаю, что в каждой из них есть мое откровение.

Л.С.: Я это вижу.
И.М.: В конце концов, если говорить объективно, то это больше похоже на эволюцию. Вы не думаете о том, что делаете, как о продукте.

Л.С.: О, вы будете удивлены.
И.М.: Правда?

Л.С.: Ну, в каком-то смысле все это продукты.
И.М.: Возьмем, к примеру, Брюса Мардена. Я смотрю на его работы и не перестаю удивляться им. Это как Джорджо Армани. Вы знаете, как мужчина чувствует цвет. Вы знаете, какие цвета ему нравятся. Вы смотрите на его работу, а она как будто нацарапана. Это как записка самоубийцы или что-то в этом роде.

Л.С.: Очень интересно слышать, что вы говорите о Брюсе Мардене, потому что всякий раз, когда вы говорите о своем вдохновении – это либо театр, либо музыка, либо телевидение. Я полагала, что вы не очень заинтересованы искусством, потому что мы редко говорим о нем.
И.М.: Я не знаю, как так сложилось, что я кинетически предрасположен к театру и танцу. Кинетически в том смысле, что в то время как я сижу здесь и делаю одно, они находятся в другом месте и делают другое. И когда я захожу в галерею, у меня никогда не захватывает дух. Никогда.

Л.С.: Я в какой-то мере согласна с вами, но я думаю, что это другой вид реакции. Это тихая реакция. Знаете, я очень редко плакала в галереях.
И.М.: Я тоже. Но знаете, что заставляет меня прослезиться? Гойа. Гойа заставляет меня всплакнуть. Есть одна картина, которой я одержим, в которой заключен невероятный набор сумасшедших эмоций. Это картина, на которой изображена крошечная голова собаки. Она очень абстрактна. Это как поле солнца с этим золотым светом, исходящим из центра. Там изогнутая линия горизонта и пустыня на дне. Она действительно золотая.
А потом ты замечаешь маленькое пятно, а это голова собаки. Собаку как будто похоронили в песке. Меня поражает, как Гойе удалось захватить выражение лица этой собаки с помощью маленьких мазков кисти. Это так поразительно… ее ужас. Это заставляет меня плакать.

Л.С.: Теперь у меня есть вопрос из области моды. На прошлой неделе я принесла домой коричневый костюм из новой коллекции. Я надела его, чтобы пойти на одно мероприятие, посмотрела в зеркало и подумала «Что это за плечи?»
И.М.: Правда?

Л.С.: Я даже не обратила внимания на плечи, когда купила его. Таким образом, я пыталась понять, неужели силуэт изменился настолько, что вы смогли проникнуть в плечи, а я этого даже не заметила? Или вы добавили эти плечи потому, что все так делают в этом сезоне?
И.М.: Я не знаю, но я расскажу вам, как это произошло. Мы сейчас делаем плечевые жакеты. Есть же такое слово? Плечевые.

Л.С.: Думаю, что оно должно существовать.
И.М.: Однажды ночью я просто переключал каналы на пульте телевизора и увидел передачу о Гарри Партче. Это тот человек, который в 50-х придумывал всю эту сумасшедшую музыку, которую играли на самодельных инструментах. В программе показали оркестр, который играл на этих инструментах, и все они были одеты, как бомжи. Но на них было так приятно смотреть. И слушать их.
Я подумал, что они выглядят так элегантно. И теперь я думаю так каждый раз, когда вижу бомжа. Но здесь речь идет о том, что в образах тех людей из оркестра была смесь неряшливости и элегантности. Вот я и подумал, что моя осенняя коллекция должна быть построена на идее бомжей. Я пришел в офис, рассказал всем об этом, а они сказали, что я псих.

Л.С.: Они посоветовали вам пожить на улице?
И.М.: Нет, они посоветовали мне придумать что-нибудь другое. Но потом я посмотрел на фотографии Уиджи и подумал, что ничего не может быть прекраснее, чем бомжи на его снимках.

Л.С.: Да уж.
И.М.: Таким образом, я начал делать эти женские и мужские костюмы, которые выглядели так, будто ткань повреждена водой или ее топтали. В итоге вещи из коллекции выглядели как реликвии. Они смотрелись, как вещи из бабушкина сундука. Или платья из сатина, которые смотрелись так, как будто провисели лет 30 в шкафу, дверь которого была приоткрыта, и солнечный свет каждый день падал только на одну часть платья.

Л.С.: Звучит великолепно.
И.М.: И мне это нравится. Это то, что я люблю. Я подумал о том, что именно поэтому мне хочется быть дизайнером. Пока не увидишь, ты не сможешь этого понять. А потом, за две недели до показа нашей коллекции, в которой были эти костюмы и каблуки, мы увидели коллекцию Тома Форда для Gucci, где были мужские костюмы с большими плечами и высокие каблуки.
Вот и все. Я не знаю, откуда он это взял. Но меня вдохновили на это Уиджи и Гарри Партч. Вот так.

Л.С.: Теперь о мужских костюмах. Я всегда их носила. Даже появилась как-то в разделе стиль в издании The Times. Статья называлась «Сила костюма». Я подумала, что это странно.
И.М.: Это странно. Люди говорят, что это пресса раздула слухи вокруг моды. Они говорили о мужских костюмах и каблуках. Если вы посмотрите на мое шоу, то увидите, что там было всего пять или шесть подобных образов. Еще там были состаренные, расшитые бисером платья с каблуками, и длинные вещи с обувью на плоской подошве. Я имею в виду то, что в коллекции было представлено множество различных вещей, но они заострили внимание именно на этом: «О, посмотрите, Том Форд сделал это, Исаак Мизрахи сделал это, Анна Кляйн тоже сделала это».

Л.С.: Меня поразил тот факт, что вы использовали в своих рекламных кампаниях 14-летнюю Натали Портман в качестве представительницы всех женщин.
И.М.: Верно.

Л.С.: И каковы результаты этого? Что вы думаете об этом?
И.М.: Эта линия продавалась очень хорошо. Мы сделали некоторые ремарки, но кстати, когда я встретил Натали, она выглядела вовсе не как 14-летняя девочка. Она уже была женщиной. Великолепной, талантливой. Ее можно было охарактеризовать как угодно, но только не как 14-летнего ребенка. Вы ее видели?

Л.С.: Конечно.
И.М.: Забудьте о фильме «Красивые девушки», потому что его стоит назвать «Красивая девушка». Она была единственной красивой девушкой там. А фильм «Профессионал»? Он был ужасен сам по себе, но когда я увидел ее там, я забыл об этом.

Л.С.: Когда я думаю о вашей одежде, о том, кто может ее себе позволить, кто носит ее, мне становится интересно, а о ком думаете вы, создавая ее? О своей маме? О Натали?
И.М.: Я думаю об обеих. Вы знаете ее, как Натали Портман, в данный момент времени. Вы знаете ее 14-летней. Но когда люди смотрят на рекламные снимки, они получают эмоцию. Вы можете сфотографировать модель, и снимок получится красивым, графичным, он будет продавать одежду. Но если вы пригласите актрису, оденете ее в эту одежду, и она сможет дать вам эмоцию, которая чувствуется сквозь фотографию… Вот то, что мы пытаемся донести.
Но это не дизайнеры создают сексуальный образ женщины и говорят «Ты должна это носить». Это женщины говорят, что они такие, и хотят носить это, и выглядеть вот так. Они следят за своим имиджем лучше, чем кто-либо.

Л.С.: Ну, я думаю, что все мы такие. Мы искажаем то, что написано и изображено в модных журналах. Я смотрю на 17-летнюю девушку в костюме и соотношу себя с ней.
И.М.: Да, совершенно верно.

Л.С.: Теперь я даже не уверена в том, что точно знаю, кого я вижу в отражении зеркала. Я сконфужена…
И.М.: Это так. Но есть и моменты просветления. Вы не убедите меня в обратном, Лори, ведь бывают такие моменты просветления, когда вы смотрите в зеркало и говорите себе «Вот это я». Я прошел через то же самое. Половину времени я просто не думаю об этом. Я накидываю что-то на себя, потому что очень занят, и надеюсь на то, что это смотрится отлично. Но иногда я действительно одеваюсь так, как надо. И вот тогда я узнаю себя. А в другой раз я смотрю и думаю «Что это ты надел? Сними эти носки. Как ты мог так выйти на улицу?»

Л.С.: Вы вызываете очень четкую ассоциацию с американским дизайнером. И это несмотря на то, что вы выросли не в таком уж американском обществе. Быть может, на вас имеют влияние Клер МакКарлелл и Чарльз Джеймс…
И.М.: Я настолько четко идентифицирую себя с Клер МакКарделл и Норманом Норель, что и сам не могу в это поверить. Последний мой идол. Я всегда мечтал о том, чтобы у меня была возможность жить в те времена, но это тема отдельного интервью.
Хотя я и вырос в обществе сефардских евреев в Бруклине, где мы ели сирийскую еду и ходили в церковь, я все же находился в Америке. И большую часть своей жизни я был окружен американским телевидением и американской едой. Моя этническая принадлежность – это тоже мой выбор. Вот что мне нравится в Нью-Йорке. Здесь у тебя есть право избирательности частной жизни, избирательности этнической принадлежности. А в Европе и Азии все обстоит иначе. Это отличает Америку от других мест, ну, по крайней мере, так было.
Знаете, в Париже мне казалось, что я живу в музее. Каким бы прекрасным он не был, здесь ты ограничен в выборе. А в Америке у тебя есть все. И тебе необязательно жить моментом. Ты живешь надеждой, ты живешь будущим, тем, что хочешь получить, тем, о чем ты думаешь. Понимаете, о чем я?

Л.С.: Да.
И.М.: Вот почему американский аспект очень важен. Мы будто ненавидим все, что является специфичным. Я не хочу, чтобы человека можно было охарактеризовать по его одежде. Я хочу, чтобы человек сам описал себя, а я выступил помощником в этом. Вы смотрите на это и свободно строите ассоциации, вы интерпретируете это. Я уверен, что это похоже на вашу работу. Вы наверняка чувствуете то же самое.

Официальный сайт: www.isaacmizrahiny.com

Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи с моделью Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи на показе Anna Sui Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи Исаак Мизрахи и Кристи Тарлингтон

Также читайте

наверх