Корс, Майкл
Опубликовано 20.09.2011

Майкл Корс (англ. Michael Kors; род. 9 августа 1959 г. в Лонг Айленде, Нью Йорк) – один из самых известных американских дизайнеров. Прославился благодаря своему простому, но изысканному стилю.

Биография и карьера

Карьера Майкла Корса началась в 1978 году. Тогда, будучи 19-летним студентом нью-йоркского института моды (Fashion Institute of Technology), Майкл работал над коллекцией одежды для бутика Lothar’s. Коллекция стала довольно успешной и привлекла внимание прессы. Это заставило Корса впервые задуматься о создании своей собственной линии. Так, уже в 1981 году появился бренд Michael Kors, под которым дизайнер выпускал женскую одежду в спортивном стиле.

В 1997 году Майкл становится креативным директором модного дома Celine, одновременно продолжая работу над маркой Michael Kors.

Начиная с 2001 года, он регулярно выпускает коллекции аксессуаров под своим именем, в них входят сумки Майкл Корс, ремни, обувь и солнечные очки. В 2002 году, на волне успеха, Майкл решается на запуск полноценной мужской линии одежды. Не останавливало дизайнера и то, что его капсульная коллекция для мужчин, появившаяся в 1997 году, была плохо воспринята модными критиками.  К счастью, новая попытка увенчалась успехом, и в последующие годы Майкл продолжал регулярно выпускать мужские коллекции, наряду с женскими.

В 2003 году он ушел из Celine, чтобы посвящать больше времени развитию своего бренда. Коллекции Майкла Корса пользовались большим коммерческим успехом, и к 2006 году только в Северной Америке он открыл около 60-ти бутиков. Также его магазины есть в Лондоне, Милане, Мюнхене и  Сеуле. С 2010-го года Майкл стал активно продвигать свой бренд на восток — в Японию и Китай.

Фирменный стиль

Стиль Майкла Корса очень ёмко  описал американский журналист Вуди Хочсвендер. Еще в 1988 году он сказал: «Корс доказал, что простое не значит никакое». Майкл Корс действительно уже много лет предан минимализму. Вдохновением для него служили работы другого американского дизайнера – Роя Холстона, который считается родоначальником минималистского стиля в одежде.

Корса с Холстоном объединяет еще и то, что в их работах за кажущейся простотой скрывается сильнейшая сексуальная энергетика. Корс не случайно всегда питал слабость к подтянутым загорелым фигурам, популярным в конце 80-х — начале 90-х годов. Их достоинства он виртуозно подчеркивал простыми, но очень обтягивающими платьями. Минималисты в области архитектуры и живописи обычно нарушают пропорции тела. Ирония в том, что минималист в области дизайна – Майкл Корс, наоборот всегда старается эти пропорции максимально подчеркнуть.

У Корса редко встречаются пёстрые модели. Обычно он отдает предпочтение спокойным нейтральным оттенкам, делая при этом акцент на материале – шерсти и кашемире в осенне-зимних коллекциях и на хлопке в весенне-летних. Кожаные рубашки, юбки и пиджаки – обязательный атрибут всех зимних коллекций Корса. Другая отличительная особенность – многослойность. Даже в его летних коллекциях встречаются модели, сшитые из нескольких легких слоев.

В 1992 году Майкл Корс четко обозначил свою философию, заявив: «Байеры крупных магазинов не понимают, что женщина приходит в магазин не для того, чтобы полностью менять свой гардероб. Она будет искать только одну или две вещи, которые как-то оживят уже имеющийся у нее набор одежды. Поэтому всегда будут актуальны такие материалы как кожа и замша. Замша для случаев, когда женщина хочет быть более мягкой, а кожа, когда хочет казаться более агрессивной». Таким образом, Корс показывает, что ориентируется на женщин, которые ищут стиль, а не тренды.

В работах Майкла Корса прослеживается определенное сходство с работами Донны Каран: оба они шьют необычного кроя рубашки-боди, сексуальные обтягивающие юбки и топы, добавляя к этому всему элементы мужского стиля. У Каран и Корса есть что-то общее и мужских коллекциях. Каждый их них в свое время использовал один и тот же оригинальный, но неоднозначный элемент одежды – нижнюю сорочку, крепившуюся под рубашкой.

С самого начала своей карьеры Корс стойко придерживался своего узнаваемого стиля, который можно охарактеризовать как «простота класса люкс». Его звездный час наступил в конце 1990-х — начале 2000-х годов, когда мир моды наконец переключил центр своего внимания на простоту и женственность. Во многом благодаря этому, Корс моментально выбился в первые ряды мировых дизайнеров.

Одежда от Майкла Корса универсальна.  Сшитое им платье может выглядеть вызывающе сексуально, но стоит накинуть сверху пиджак, как оно превращается в костюм для офиса. Эту же операцию можно проделать и наоборот. Обычную офисную юбку Корс превращает в наряд для вечеринок, просто дополнив ее кожаным пиджаком. Он всегда создавал одежду, которую можно носить в самых неожиданных сочетаниях: офисную с вечерней, зимнюю с летней, мешковатую с обтягивающей. Именно это делает ее подходящей одновременно и для двадцатилетних девушек, и для зрелых женщин.

Критика

Как и любой знаменитый дизайнер, Майкл Корс не раз подвергался нападкам критиков. Чаще всего его обвиняют в банальности и предсказуемости, ставя ему в вину преданность стилю «роскошной простоты», которому он не изменял ни во времена работы с Celine, ни придумывая коллекции для своего бренда. Справедливости ради надо заметить, что другими критиками верность собственному индивидуальному стилю наоборот оценивается выше всего.

Награды:

  • Dupont American Original award, 1983;
  • Council of Fashion Designers Womenswear Designer of the Year, 1999;
  • Featured Designer at Neiman Marcus Crystal Charity Ball luncheon, 2000.

Интересные факты

  • В России Майкл Корс известен прежде всего благодаря шоу «Проект подиум», на котором он является одним из постоянных членов жюри.
  • Майкл Корс открытый гей. Его отношения с креативным директором Лансом Леппером длятся с 1990 года.
  • Знаменитые клиентки Майкла Корса – Анджелина Джоли, Кэмерон Диаз, Ума Турман, Дженифер Лопез.
  • Наверное, самая большая поклонница Корса среди знаменитостей – Мишель Обама. Известно, что даже для своего первого официального портрета первая леди США позировала в одежде от любимого дизайнера.

Официальный сайт: www.michaelkors.com

Майкл Корс дает интервью Лорен Хаттон, журнал Interview (29 августа 2011)

ЛХ: Я бы хотела спросить о том, как вы стали тем, кем являетесь теперь, потому что, чем старше мы становимся, тем более склонны размышлять, что же именно определило нашу судьбу. Мы все чаще начинаем оглядываться назад, на наше прошлое.
МК: И, кроме того, задаемся вопросом, почему мы такие, какие мы есть? Почему мы делаем то, что делаем? И почему это выглядит именно так, а не иначе?

ЛХ: В связи с этим, как вы думаете, какие интересы, увлечения и события повлияли на формирование вашей личности?
МК: Ну, во-первых, я рос единственным ребенком в семье.

ЛХ: Ваша мама была моделью, не так ли?
МК: Верно. Она родила меня, когда ей было всего двадцать лет, так что она была молодой матерью.

ЛХ: Я тоже родилась, когда моей матери было всего двадцать.
МК: В результате у меня была молодая мама и молодые бабушка с дедушкой, а затем, когда мне исполнилось пять лет, моя мать снова вышла замуж.

ЛХ: Подумать только! Мне тоже было пять с половиной, когда мама снова решила выйти замуж. Для меня это стало настоящей психологической травмой, и весьма серьезной.
МК: Мне было всего пять лет, и я толком не понимал, что происходит. Могу предположить, что когда мама выходила замуж за моего биологического отца, у нее не было ничего, даже свадебного платья. Тогда это выглядело, как: «Мне 19 лет, и я хочу выйти замуж». Поэтому в этот раз мои бабушка с дедушкой настояли на том, чтобы все проходило по правилам: с подвенечным платьем, праздничным банкетом и прочими атрибутами. Когда я впервые увидел, как моя мать примеряет свадебный наряд, я сказал ей, что платье выглядит вычурно.  Слишком много бантов и складок. При этом присутствовала моя бабушка, а уж она-то считала себя настоящим экспертом по стилю.   

ЛХ: Однако, мама все-таки решила довериться вашим инстинктам.
МК: Да моя мать решила прислушаться к совету пятилетнего сына, а не к мнению собственной матери. Она избавилась от излишних украшений. Однако мне кажется, это произошло из-за того, что в нашей семье всегда рожали по одному ребенку, а у некоторых родственников детей не было вообще. В связи с этим, со мной носились как с писаной торбой. 

ЛХ: Маленькая звездочка, окруженная большими взрослыми.
МК: Да. Для моей семьи я был единственным лучиком света. Я рос, окруженный сильными, яркими, напористыми женщинами. Они просто обожали все женское, спорили до хрипоты, какие штаны одеть, или каким цветом покрасить ногти. «Эти брюки из хлопчатобумажного твила или эти цвета хаки?», «Отполировать ногти или покрыть их бесцветным лаком?». Они были просто одержимы модой. Мою маму тоже интересовали все эти вопросы, но не настолько.

ЛХ: Она держалась несколько в стороне.
МК: Да. Конечно, она заботилась о своем внешнем виде, но никогда не стала бы прыгать выше головы. Когда я был маленьким, я был более модным. Я был с ног до головы покрыт бусами в сердечко и носил обувь на платформе.

ЛХ: Вы носили платформу?
Майкл КорсМК: Да, а еще я носил короткие носки, гетры и атласные шорты. Бабушка придерживалась этакого пригородного стиля, а мама всегда носила брюки. Я ни разу не видел ее в платье.  Отчим  был моложе ее.  Но вот внезапно пришли 60-е, и мои родители с головой окунулись в волну хиппи, захлестнувшую практически все их поколение. Отец купил себе харлей  и отрастил волосы. Мои бабушка с дедушкой были просто в ужасе. В ужасе.

ЛХ: Таким образом, у вас в доме был настоящий шведский стол?
МК: В моих венах течет еврейская и шведская кровь, так что это был на самом деле настоящий шведский стол. Самое интересное в том, что ныне, оглядываясь назад, я понимаю, что мои бабушка с дедом постоянно путешествовали.

ЛХ: Куда они ездили? В Европу?
МК: Они бывали в Европе, Мексике, Марокко. В те дни еще не было людей, подобных вам, которые ездили на вторник в Тимбукту. От них так и веяло экзотическими странами, когда они приезжали из своих путешествий, нагруженные подарками и готовые рассказать сотни удивительных историй. Бабушка была полной противоположностью моей матери. Если мама куда-то уезжала, она уезжала практически налегке, потому что клала в багаж только самые необходимые вещи. Бабушка же собирала всю свою обувь и украшения, мало ли что случится. Они как Саманта и Эндора из сериала «Моя жена меня приворожила». Мама была простой американской девчонкой. Бабушка, возвращаясь домой после работы, всегда одевала шифоновый халат с орнаментом пейсли, а мама ходила в джинсах.

ЛХ: Учитывая все вышесказанное, в вашей голове, должно быть, достаточно рано сложился образ настоящего американского гламура.
МК: Забавно, но не смотря на то, что я вырос в настолько разношерстной семье, надо учитывать еще одну вещь – я вырос в Лонг-Айленде. Таким образом, наряду со всем этим странным американским гламуром моей семьи, меня постоянно преследовала пляжная тематика. Позже мы переехали в Лос-Анджелес, и ко мне приклеилась еще одна тема – на этот раз калифорнийская. А затем наступили 70-е… Если бы мальчик мог стать «леди каньона», я бы стал ей.   

ЛХ: Что за «леди каньона»?
МК: Ну, вы знаете эту песню Джонни Митчел «Леди каньона». Я весьма ловко мастерил все эти шнурочки. У меня даже был свой собственный небольшой магазинчик в подвале, где я продавал все свои поделки. Мне было двенадцать. А несколько лет спустя, совершенно неожиданно, грянул диско-бум. Тгда мне только исполнилось шестнадцать. У меня были ботинки на платформе и джинсы Fiorucci, в которых я выходил гулять каждый вечер. Примерно в это время я решил уехать учиться в Нью-Йорк.

ЛХ: Вам повезло, что в таком раннем возрасте вы  успели познакомиться с особенностями стиля как Западного, так и Восточного побережья.
МК: Если вы хотите получить хороший жизненный опыт, то лучше этих мест вы ничего не найдете. Вы знаете, если вы одеваетесь в стиле casual,  у вас светлые волосы и голубые глаза, то люди автоматически предполагают, что вы из Калифорнии. Только оттуда, но никак не из Нью-Йорка. Однако все это привело к тому, что я надолго забыл о путешествиях. Теперь я пытаюсь наверстать упущенное, я просто болен этим. Конечно, не до такой степени, как вы, — я все же нуждаюсь в некотором комфорте. На Рождество мы ездили в Австралию, на Остров Кенгуру. Только недавно мы возвратились из Биг-Сура.  Мне кажется, что чем старше я становлюсь, тем более понимаю, что самая большая роскошь – это время.

ЛХ: Когда вы были в Биг-Суре, проходили ли вы те места, которые когда-то проходил Роберт Луис Стивенсон, где дует такой сильный ветер, что буквально прижимает деревья к земле?
МК: Да-да. Мы были уже там, когда меня внезапно озарило: «Постойте! Это же здесь снимался этот безумный фильм при участии Элизабет Тейлор и Ричарда Бертона, где первая играет незамужнюю нонконформистку…».

ЛХ: О, «Кулик»!
МК: Да, и она строит из себя, как и полагается, этакую богемную художницу, которая оказывается в итоге весьма двуличной особой. Однако мне нравится такая дихотомия.

ЛХ: Каблуки на пляже.
МК: Точно. Каблуки на пляже, голодные художники, шляпы… Вы знаете, моя мать терпеть не могла все эти прибамбасы. Однако тогда было совсем другое время. В моде были парики и утягивающие корсеты, а ей это было совершенно не нужно. Она искала способ  вырваться из этого порочного круга.

ЛХ: Я никогда не носила всю эту мишуру. Впервые о модельном бизнесе я услышала в 21 год, когда только приехала в Нью-Йорк. Тогда это был всего лишь хороший способ заработать 50 долларов в день. Однако взамен девушки должны были надевать на себя все эти пояса и утягивающие корсеты. Они были сделаны из специального эластичного металла, и когда их одевали на вас, вы оказывались словно заключенной в какую-то металлическую трубу. Эти аксессуары изуродовали стольких девушек с такими великолепными формами, делая их совершенно плоскими.
МК: Временами создавалось такое ощущение, что у них не было даже попы.

ЛХ: Я очень рано отказалась от бюстгальтера. К 1964 году, когда эта волна только-только началась, я уже давно его не носила. Мне было просто в нем некомфортно. Несколько раз я пробовала делать так еще в 50-х, однако тогда этот  номер не прошел. Все изменилось в середине 60-х – мы входили в совершенно новый мир.
МК: Мне кажется мода, относящаяся к началу десятилетия, все еще имеет на себе сильный отпечаток прошлой декады. Поэтому с этой точки зрения, в 1964 году бал все еще правили 50-е.

ЛХ: В 1964 году я принимала кислоту Sandoz. В то время это было совершенно нормально, она продавалась легально, как лекарство. Любой мог купить ее без проблем! Тогда ее производила швейцарская компания Sandoz.
МК: Когда я оглядываюсь назад, я вижу, что был совершенным ребенком, когда начал свою карьеру в модном бизнесе. Я был 21-летним ребенком в собственной квартире в Нью-Йорке.

ЛХ: Вы учились в нью-йоркском Институте моды (Fashion Institute of Technology)?
МК: Да, это было единственным учебным заведением, где я хотел находиться, однако я продержался там всего полтора семестра. Если честно, я жаждал работать. Я сам хотел уйти оттуда.

ЛХ: Вы ведь уже работали, пока учились в школе?
МК: Да. Вы помните Lothar’s? Тот бутик на пересечении 57-ой Улицы и Пятой Авеню? Помните те пальто, которые они продавали?

ЛХ: Да, они были такими большими и невероятно теплыми, а также очень длинными.
МК: Вот там я и работал в самом начале. Мои одноклассники получили места с частичной рабочей занятостью, которые предоставила им школа: они заворачивали товары в крупных универмагах. А я помогал выбрать джинсы Нуриеву. Давайте будем честными, чей опыт работы был более ценным?

ЛХ: Как долго вы жили в Нью-Йорке?
МК: Я жил в Вилладже на протяжение 32-х лет.

ЛХ: Я жила там в течение 46-ти лет, так что опередила вас почти на четверть века. Долгое время я жила на Вэйверли Плэйс, а потом получила студию в районе Бовери, на улице Бонд. В то время это был просто первоклассный район. В одном только моем доме было 27 швейцаров.
МК: Сначала мы работали у меня квартире. Затем я получил место на верхнем этаже одного из зданий на 28-й Улице, а потом мы переехали на 24-ю Улицу, почти на пересечение с Шестой Авеню.

ЛХ: В хорошие дни вы находились в районе Челси.
МК: Да, прямо напротив нас был бар Billy’s Topless. Их танцоры репетировали трюки прямо у нас в лифте.

ЛХ: Это не очень неприятно.
МК: Неприятно, неприятно.

ЛХ: Сейчас вы можете выпить где угодно. Вчера вечером, в полночь, я видела девушку, шедшую по улице на высоченных каблуках – симпатичную молодую блондинку, лет 19-ти, наверное, одетую в сексуальное кружевное платьице. Она была совершенно одна! Я спросила у парня, который меня подвозил: «Ей ничего не угрожает?», и он ответил: «Абсолютно ничего!  И мы гордимся этим, спасибо Джулиани».
МК: Когда я учился в Институте моды, студенты часто подвергались разбойным нападениям.

ЛХ: О, на меня раньше нападали регулярно. Если вы были женщиной и шли домой в полном одиночестве, вы должны были держать ключ от квартиры в руке на готовности, чтобы если что, врезать грабителю в глаз.
МК: В свое время я жил на таких улицах, как Вашингтон Стрит и Чарльз Стрит, однако там у нас были одни проститутки и трансвеститы.

ЛХ: На 26-ой Улице, прямо у реки, было великолепное шоу трансвеститов. Мы ходили туда со Стивеном Майзелом.
МК: Привет, это я, Майкл Корс и все о шике улиц! Мы возвращаемся домой в 4.30 утра в день показа.

ЛХ: Какой это был год?
МК: Скорее всего,  1989. Мы проникали туда через Мясозаготовочный район, когда он таковым еще являлся.  Мы с моим тогдашним ассистентом останавливались под знаком «стоп» и я высматривал в окно трансвеститов, которые вышагивали по улице в точно таких же нарядах, какие я собирался выставлять на следующий день на показе. Единственное отличие заключалось в том, что мои вещи были сделаны из кашемира и замши, а их – из красного винила, черной сетки и черной кожи.

ЛХ: Люди бы назвали меня сумасшедшей, если бы я сказала, что вся наша мода берет свое начало из района Вест-Сайда и от его уличных проституток…
МК: Больше всего мне нравится жить рядом с Нью-Йоркским Университетом, где я сейчас как раз и живу. Конечно, если не учитывать тот факт, что студенты впадают в настоящий экстаз всякий раз, когда меня видят, мне  безумно нравится наблюдать за ними из своего окна, лежа на диване.

ЛХ: В начале 90-х я часто гуляла по Десятой авеню, где собирались все эти уличные девушки и парни. Девушки тотчас меня узнавали и быстро окружали, чтобы поговорить о жизни, и я останавливалась и рассказывала им о каких-нибудь необычных случаях из собственной практики… А как поступаете вы в этом случае?
МК: Лорен Хаттон: гуру всех проституток.

ЛХ: (смеется). Все было совсем не так! Они гораздо больше рассказывали мне о собственных жизнях, чем слушали мои истории. Там был один такой парень, чей внешний вид был просто безукоризненным.  При нем всегда находилась огромная сумка, битком набитая одеждой. Если у кого-то из них дела шли не очень, он раскрывал свою сумку и предлагал несчастному новый образ. Этот парень был настоящим стилистом!
МК: О, небеса… Но давайте будем честны сами с собой: сегодня это уже вошло в привычку, однако в то время у нас не было всех этих голливудских стилистов, поэтому то, что вы описываете, является по сути предшествием нынешней красной ковровой дорожки.

ЛХ: Подумать только, это было всего лишь 20 лет назад.
МК: Когда я размышляю над тем, что же изменилось за это время, я понимаю, что раньше мы и представить себе не могли, что француженка будет когда-либо носить одежду от американских дизайнеров. Мода имела четкую национальную принадлежность. Кроме того, она подчинялась определенной градации по возрастным группам. В 30 лет было не принято одеваться так, как в 20. В противном случае это выглядело пошло.

ЛХ: Я помню, как поехала с подругой в Германию, и она прочитала мне целую лекцию по поводу того, что мне не следует носить эти леггинсы из The Row.
МК: Почему?

ЛХ: Потому что это не приличествует женщине моих лет.
МК: О, эти старые правила соответствия! Но ныне мы их полностью отвергли… Правила…

ЛХ: … меняются вместе с нашей жизнью. Похоже, что 50-е ушли навсегда и бесповоротно.
МК: Только посмотрите, как много нам понадобилось времени, чтобы избавиться от них раз и навсегда! Лорен, я знаю, что вы не интересуетесь телевидением, но видели ли вы когда-нибудь сериал «Безумцы»?

ЛХ: Да!
МК: Действие этого сериала разворачивается как раз в тот момент, когда ваша модельная карьера только-только начиналась.

ЛХ: Как будто я снова оказалась в 1965, обхаживающая все эти рекламные агентства. Создатели этого фильма проделали настоящую работу. Здесь все возведено в двойную степень. Это мужское безумие и желание доминировать… Я помню, как пришла однажды в одно рекламное агентство на встречу, которую мне назначили. Войдя в конференц-зал, я увидела 35-40 мужчин,  и двух женщин, выстроившихся в ряд вдоль большого длинного стола. Как только я вошла, один из мужчин сказал: «Мы должны увидеть ваши ноги». Я так и села. Я была просто в ярости, что они могут позволить себе так легко взять и поставить незнакомого им человека в такую ситуацию, где на него будут пялиться несколько десятков любопытных глаз. В этих словах было что-то настолько оскорбительное, что я просто взяла и прыгнула на стол, который был очень, очень дорогим…
МК: Идеальным столом для переговоров.

ЛХ: Я была в туфлях на высоких каблуках. Запрыгнув на стол, я сказала: «Конечно же, я покажу вам свои ноги!». После этого я прошлась вперед и назад по столу прямо на шпильках. Они велели мне одеть их заранее, так что я была уже полностью подготовлена. Проходя мимо всех этих парней в полной тишине, я улыбалась направо и налево своей самой лучезарной улыбкой. Наконец, я спрыгнула вниз и спросила: «Это все?», и стол треснул. К слову сказать, работу я получила, но вынуждена была от нее отказаться, так как это была реклама сигарет.
МК: Я до сих пор не понимаю, как кто-то может видеть в живой модели только манекен. Для меня все модели, это, прежде всего, женщины.

ЛХ: Такие же люди, как и все.
МК: Конечно же, люди. Когда они заходят, я прежде всего спрашиваю: «Откуда вы родом? Расскажите мне о своей жизни». Два сезона назад я сказал: «Знаете что? Все эти девочки, которых мы наблюдаем, еще очень молоды. Они совсем еще дети». Это глупо.

ЛХ: Я начала свою модельную карьеру, когда мне исполнился 21 год. Однако девочкам, вместе с которыми я работала, было по 18, 16, а иногда даже и 14 лет.
МК: Да, и 14-летние модели крайне изобретательны. Два года назад я решил: никаких моделей до 16-ти лет. Сразу после того, как я это сказал, мы стали смотреть моделей из Восточной Европы. У каждой входящей девушки я спрашивал: «Привет, как вас зовут?», «Светлана», «Откуда вы приехали?», «Из Украины», «Светлана, сколько вам лет?», «Шестнадцать». Заходит следующая девочка. Она тоже из Восточной Европы и ей тоже шестнадцать. Следующая – то же самое. Меня так и подмывало спросить: «Вы приехали целым автобусом?». Но я до сих пор уверен, что как бы вы не были красивы в 15 или 16 лет, вы все еще не обладаете простейшим жизненным опытом, чтобы суметь изобразить хоть что-нибудь значимое на фотографии. Это красота в чистом виде и ничего более.

ЛХ: Итак, вы открыли магазин в Париже?
МК: Да, я открыл там магазин. И знаете что? Когда я начинал, американские дизайнеры сбывали свои вещи в универмагах Bergdorf Goodman и Saks, и жили себе, не тужили. Французы тоже продают свои вещи только во Франции.

ЛХ: Да, никакого Парижа, ни тем более Милана. Вы помните, выставку Ива Сен Лорана, которая проходила у нас несколько лет назад в музее Метрополитан?
МК: Да, фактически, я оказался там впервые только благодаря этому событию. Мне было тогда 23 года, и на тот момент я встречался с Верой Вонг, которая работала редактором в журнале Vogue. Я пришел в черном смокинге, позаимствованным у друга. К слову сказать, я так до сих пор им и не обзавелся.  Я никогда не забуду, как увидел там Диану Вриланд и Ива Сен Лорана во плоти. От восторга я буквально не мог вздохнуть, потому что знал, что на своем пути таких людей можно встретить не часто.

ЛХ: Я помню, на этой выставке было письмо, которое Вриланд написала Иву Сен Лорану. Там были такие строки: «О, Ив! Почему обычный человек должен выглядеть настолько невзрачно?».  И тогда Ив Сен Лоран основал Rive Gauche, и стал первым дизайнером, открывшим свою сеть магазинов готовой одежды.
МК: Да, любой мог зайти туда и купить то, что ему по душе.

ЛХ: До тех пор я носила только джинсы и кроссовки, и никакого нижнего белья.
МК: Так или иначе, вы были настоящим командиром.

ЛХ: Я помню, как однажды мы проходили мимо магазина Rive Gauche на Мэдисон Авеню с одной моей подругой, тоже моделью, и она сказала: «Мы должны зайти в это место». «О нет! — ответила я. – Я не могу этого сделать». Я не хотела покупать одежду, так как экономила деньги на поездку в Африку или на Дальний Восток. Однако мы все-таки зашли туда, и я купила прекрасную шелковую блузку за $99.98.
МК: Подумать только, вы потратили просто триллион баксов!

ЛХ: Она до сих пор у меня сохранилась. Она такого милого зеленого цвета, с маленьким воротничком и длинными рукавами. Это был первый раз в моей жизни, когда я решила потратить деньги на одежду.
Магазин Michael KorsМК: В моем детстве, в районе Лонг-Айленда Манхессет, был такой замечательный магазин под названием Americana. Сейчас вы можете встретить там абсолютно все, начиная от Prada и заканчивая Gucci или Hermès. Тогда же он представлял собой типичный пригородный торговый центр с продуктовым магазинчиком внутри. Вы могли зайти туда, чтобы  купить дыню или поздравительную открытку, однако посреди всего этого великолепия находился магазин Rive Gauche и бутик Courrèges.  Моей матери особенно нравились тамошние свитера. Но я помню, как думал тогда, как здорово, что отправляясь в магазин за едой, вы можете позволить купить себе вещь от Yves Saint Laurent. Что за великолепное сочетание! Поскольку я вырос на окраине Нью-Йорка, у меня под рукой одновременно был и город, и пляж. Фактически, я горжусь тем, что вырос именно в пригороде. Здесь была какая-то особая легкость по отношению к жизни. Купить арбуз или Yves Saint Laurent  у нас было в порядке вещей. Куда все это подевалось? Люди из мира моды не любят говорить о том, кем они являются на самом деле. Они придумывают себе новую биографию. «Вы знаете, моя мать была графиней…». Моя мать никогда не была графиней. Моя мать занималась легкой атлетикой.  Мне кажется, что когда люди носят какие-то мои вещи, они понимают, что те действительно на них работают. Не зависимо от того, что это, вы можете в этом двигаться…Вы можете спросить у любой женщины, для кого она одевается (мужчины обычно об этом просто не думают): для других женщин, для других мужчин или лично для себя? Все ответят по-разному, но все-таки, мне кажется, что большинство из них одеваются, прежде всего, для самих себя. Конечно, они совершенно не будут возражать, если какая-нибудь другая дама воскликнет: «Вы выглядите просто великолепно!», или их мужчина будет доволен внешним видом своей возлюбленной. Однако действительность состоит в том, что за последние годы мы очень многое потеряли. Так, например, гуляя по улицам Парижа, вы захотите увидеть настоящую француженку, которая бы соответствовала всем традиционным приметам: в развивающемся шарфе, костюме и с собачкой на поводке. Однако современные француженки носят жакеты и сандалии на плоской подошве, а также очки в пол-лица. Так что Париж… Вы знаете, я никогда не мечтал покорить Париж, или весь мир, когда только начинал. Я был вполне счастлив в Толедо. Он мне казался таким огромным!

ЛХ: Скажите, как вы думаете, путь, по которому пошли вы, как-то отличается от тех путей, по которым идут другие люди?
МК: Если вы хотите, чтобы ваше дело обладало некой жизненной стойкостью, вам необходимо придерживаться какой-то определенной точки зрения, которая должна в то же время обладать достаточной эластичностью. Все развивается, мир меняется, но для людей вы должны оставаться тем, кем были, так как они знают, что вы из себя представляете. Я очень любопытный человек. Мне нравится поп культура. Я связан с ней непосредственно. Я могу смотреть весь этот мусор по телевизору, а затем пойти в театр. Если вы дизайнер, вы должны интересоваться всем на свете. Мне нравится наблюдать за людьми. Я смотрю на них и думаю, как они живут. Смотрю на их тело. И я предпочитаю упрямых женщин. Я с этим вырос. Когда я только начинал, я только и делал, что ездил на такси, бегал с охапками одежды в руках, обметывал на специальной машинке петлицы прямо у себя в спальне, таскал тюки с вещами в аэропортах, приезжал на личные встречи. Я вырос в Нью-Йорке, неплохо знал Лос-Анджелес, но не имел ни малейшего представления о том, как живут люди в Чикаго. Так я стал путешествовать. Поверьте мне, вокруг этого не было никакого антуража. За один только год я проехал расстояние от Толедо до Омахи, штат Небраска, и побывал в Гонолулу, Гавайи. Конечно, я путешествовал вместе со своей одеждой. Было интересно посмотреть, как живут другие люди, по сравнению с нами. Дизайнеры, которые превращают студию в свой собственный мир, изолированный от окружающей действительности, возводят вокруг себя кирпичную стену. Но это реальность. Мода совершенно не похожа на кинобизнес. Я не могу сделать два успешных проекта подряд, а затем отойти от дел на целых восемь месяцев. Что я скажу людям? Носите вещи из прошлогодних коллекций?

ЛХ: Я не знаю, как дизайнеры справляются со всем этим.
МК: Вы не можете позволить себе перерыва. Любой, кто скажет вам, что нет ничего проще, чем быть дизайнером, просто кусок дерьма. Он лжет. Когда я готовлюсь к шоу, я даже сам не понимаю, насколько устаю. Я могу не спать шесть суток подряд. Я не употребляю наркотиков, не пью кофе, ничего такого. Я просто сильно взволнован… Однако мне есть, ради чего работать.   Все эти тридцать лет я чувствую, что моя жизнь удалась. Сколько людей мечтает найти собственное дело и преуспеть в нем? К тому же мое дело дает мне возможность встречаться с потрясающими людьми и бывать в самых удивительных местах.

Интервью Майкла Корса для журнала Marie Claire, взятое Ниной Гарсия (19 августа 2009)

Н.Г.: Слышала, что вы стали одним из самых продаваемых дизайнеров в магазине Saks. Поздравляю! Как вам это удается?
М.К.: Спасибо. Это довольно интересно. Из-за сложившейся экономической ситуации в мире, женщинам стало не слишком выгодно иметь переполненный одеждой гардероб. При этом большинство женщин никогда не задумывались о таком понятии, как «инвестирование», относительно моды и их гардероба. Они покупают вещи только потому, что они дешевые. Но, например, вы купили блузку за 69 долларов, надели ее один раз на свидание, а потом она вам просто надоела. И ведь эта покупка все равно считалась для вас довольно дорогой. Другое дело, если вы покупаете что-то действительно красивое и хорошо сшитое, то, что вы будете носить 30, 40, 50 лет. Поэтому я советую не пренебрегать качеством вещей, которые вы покупаете. Во всяком случае, эти вещи будут служить вам долго. Ткань, крой, исполнение — все это важно.

Н.Г.: Я постоянно говорю все то же самое, но, похоже, в наши дни все же сложно найти оправдание дорогой покупке.
М.К.: Когда ты примеряешь что-то, нужно подумать о том, сколько раз ты это наденешь, сможешь ли ты носить это на работу, на обед с друзьями или на коктейль. Будет ли эта вещь актуальна в разные сезоны? Если тебе сложно ответить на все эти вопросы, то от покупки стоит отказаться. Кроме того, это всегда было моей мантрой: в каждой купленной вещи должно быть что-то новое, но в то же время она должна иметь что-то общее с теми вещами, которые уже есть в гардеробе. Правда, если она слишком похожа на весь гардероб, это будет скучно! Или наоборот, если она очень выбивается из общего стиля, вы никогда ее не наденете. 

Н.Г.: Как вы относитесь к людям, которые прячут свои покупки в безымянные коричневые пакеты, чтобы не показать, сколько они потратили?
Майкл Корс с Хайди Клум и Нина ГарсияМ.К.: Эта самая большая глупость, которую я когда-либо слышал! Одно из самых больших удовольствий шоппинга – это фирменная упаковочная бумага и пакеты. Это смешно и по-пуритански, будто бы человек не считает нужным любить себя и ухаживать за собой. Хорошо выглядеть – это удовольствие, которое не должно исчезать из нашей жизни.

Н.Г.: Согласна. Итак, сейчас мы приближаемся к новому, шестому сезону проекта Подиум. Вы все так же заинтересованы и восхищены шоу, как и в первый раз?
М.К.: Да. Это мода! А проект Подиум является примером лучшего в моде. Я восхищаюсь талантливыми людьми, которые могут сделать роскошные вещи из копеечных материалов и за маленький промежуток времени. Кроме того, мы стали семьей. Когда я был маленьким, меня постоянно окружали красивые девочки. И чувствую, что это снова происходит со мной, когда сижу рядом с вами и Хайди.

Н.Г.: Вы бы хотели поучаствовать в этом проекте, если бы он существовал в то время, когда начинали вы сами?
М.К.: О боже, нет! Я ужасно шью. Я могу сделать эскиз и сконструировать одежду, но мне сложно удержать свое внимание на чем-то. В школе я просто скреплял ткань булавками.

Н.Г.: И посмотрите, кем вы стали! Люди узнают вас на улицах?
М.К.: Да, хотя уже дважды меня называли Марком. Похоже, что с того момента, как мы с Марком Джейкобсом стали работать в Нью-Йорке и из-за того, что наши имена начинаются на «М», люди начали путаться. В основном ко мне проявляют уважение, но иногда подбегают и спрашивают, как меня зовут.

Н.Г.: Очень смешно. И что вы отвечаете?
М.К.: Говорю, что меня зовут Марк.

 

Майкл Корс Майкл Корс Блейк Ливли, Бэтт Мидлер, Майкл Корс Блейк Ливли, Майкл Корс Бэтт Мидлер, Майкл Корс Мэлани Трамп, Майкл Корс Хайди Клум, Нина Гарсия, Майкл Корс Хайди Клум, Майкл Корс Хилари Александер,Майкл Корс

Источники фотографий

наверх