Ланг, Хельмут
Опубликовано 07.09.2011

Хельмут Ланг (Helmut Lang, род. 10 марта 1956 г., Вена, Австрия)австрийский художник и дизайнер.

Биография и карьера

Хельмут Ланг родился в Вене в 1956 году. Он был еще совсем маленьким, когда его родители развелись и отослали сына жить к дедушке и бабушке в маленькую альпийскую деревушку. Именно там будущий дизайнер провел большую часть своего детства.

В 10 лет Хельмут вернулся в Вену. По его собственным словам переезд произвел на него огромное впечатление, слишком велика была разница между идиллической деревенской жизнью и грохочущим современным мегаполисом. Это событие сильно повлияло и на творчество Ланга. В будущем, урбанистические мотивы стали одной из ключевых тем его дизайнерских и художественных работ.

Несмотря на то, что Хельмут стал рано проявлять интерес к искусству, родители настояли на том, чтобы он нашел себе более практичное занятие и пошел учиться в бизнес-школу.

К концу 70-х годов Хельмут понял, что не хочет заниматься бизнесом и решил посвятить жизнь любимому делу – дизайну. Необходимого образования он так и не получил, поэтому во всех своих работах опирался исключительно на собственный вкус и интуицию. Он набрал команду портных и в 1978 году, с их помощью, выпустил свою первую коллекцию одежды. Коллекция была посвящена африканским мотивам и, в основном, представляла собой одежду простых геометрических силуэтов. Спустя много лет, дизайнер признался, что причиной тому были не столько его вкусовые предпочтения, сколько неумение шить вещи более сложного покроя.

С 1984 он стал выпускать коллекции прет-а-порте, которые получили признание на национальном уровне. По этой причине в 1986 году его пригласили принять участие в международной выставке в центре Жоржа Помпиду в Париже. Несмотря на то, что его коллекции были очень хорошо оценены, Хельмут постоянно переживал, что его творчество будет не понятым. Его пугали толпы народа, приходившие посмотреть и оценить его работы, поэтому в дальнейшем он устраивал показы только в очень узком кругу своих знакомых.

В начале 90-х Хельмут Ланг переезжает в другую модную столицу – Нью-Йорк. К 1998 году он был готов представить свою первую нью-йоркскую коллекцию. Но буквально за несколько дней до показа, Хельмут внезапно передумал и вместо этого транслировал показ через сеть Интернет. Это был первый подобный случай в истории моды.

В 2005 году он ушел из индустрии моды. Бренд Helmut Lang  перешел под контроль компании Prada Group. Сам же модельер занялся развитием своего художественного таланта. В 2008 году прошла его первая личная выставка картин в Ганновере. В последующие годы он представил еще несколько выставок в Вене и Афинах.

Стиль

Хельмут Ланг из редкого числа модельеров, которые всегда верны своему стилю и не поддаются изменчивым тенденциям моды. Он приверженец минимализма и лаконичности – именно Ланг ввел в моду простой брючный костюм с белой майкой вместо рубашки. Также, благодаря ему, в моду вошли необработанные края, асимметрия и многослойность.  Еще одной особенностью его стиля было то, что вместо логотипов своего бренда он решил пришивать к одежде кусочки белой ткани.

Любимые цвета Хельмута Ланга – это, конечно же, классические белый и черный. Также в его коллекциях часто встречаются серебристый, серый, бежевый и слегка переливающиеся оттенки металлика.

Хельмут Ланг всегда оставался не просто дизайнером, но и художником. При создании некоторых своих коллекций, он сотрудничал с известными художниками – Дженни Хольтцер (Jenny Holzer) и Луиз Буржуа (Louise Bourgeois). Это не могло не отразиться на его стиле. Критики отмечают, что его последние работы все больше напоминали не одежду, а скульптуры.

Хельмут Ланг дает интервью Питеру Хелли для интернет-портала Index Magazine (2004) 

ПХ:Просто невероятно, как вы решились открыть собственный Дом моды в Вене в таком юном возрасте.

ХЛ: — Я знаю. Я до сих пор не понимаю, как все это случилось. Однако человек обычно решается на подобного рода поступки только тогда, когда он молод и неопытен, и ему нечего терять. Так или иначе, я совершенно не планировал ничего подобного заранее, а просто влился в мир моды и все.

ПХ:Вы начали свое дело, когда вам было всего 18 или 19 лет.

ХЛ: — В подростковом возрасте меня во всем ограничивали. Для меня это было действительно весьма непростое время. На самом деле обстоятельства моего взросления до банального просты – у меня была классическая мачеха из плохого голливудского фильма.  В тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, я получил, наконец, возможность вырваться из этого плена, чтобы найти себя.

ПХ:Все случилось в 1974? Как именно вы решили выразить себя? 

ХЛ: — Я пытался выразить себя при помощи моды. На самом деле, мне кажется, я просто делал то, что делают в моем возрасте абсолютно все. Я хотел хорошо выглядеть, хотел общаться, исследовать жизнь и отношения между полами.

ПХ:Как все происходило? Вы просто составляли комбинации из уже готовых вещей, или делали их сами?

ХЛ: — Конечно, я шил все сам, главным образом из полиэстера, потому что тот был дешевле. В то время индустрия моды еще не добралась до Вены. От австрийской культуры нам досталась хорошо укоренившаяся традиция пошива одежды на заказ. В стране имелось множество небольших предприятий, в которых орудовали профессиональные швеи. Обычно все происходило по такой схеме: люди спрашивали меня: «Где ты взял такую вещь?», а я отвечал: «Я сделал это сам». «Можешь и мне сделать такую же?», «Конечно», — отвечал я, потому что все время находился в поисках работы.

ПХ:Таким образом, работа в швейной мастерской полностью заменила вам обучение в колледже.

ХЛ: — Да, это точно. Мы начали с небольшой студии, в которой работал я и еще две или три швеи. Тогда я сказал: «Мы должны попасть на показ в Париже». И мы это сделали, правда, шоу получилось абсолютно наивным и сумасшедшим. Как я уже сказал выше, вы можете решиться на подобный шаг, только если вы очень молоды и совершенно не задумываетесь о последствиях.

ПХ:Предполагаю, вы всегда успешно завершаете любое свое начинание.

ХЛ: — Я думаю, эта особенность  была у меня уже с самых ранних лет. Я рос вместе с бабушкой и дедушкой высоко в горах. Фактически, мы были отрезаны от цивилизации. Когда я был маленьким, я собирал других детей и мастерил вместе с ними какие-нибудь поделки. Когда в горы приезжали первые туристы, мы собирали для них в пластиковых стаканчиках из-под мороженого специальные композиции, состоящие из цветов, палочек и камешков. Я уже точно не помню, раздавали ли мы их бесплатно или продавали за деньги. Так что с одной стороны, во мне течет коммерческая жилка, а с другой, я сильно завишу от творческой составляющей.

ПХ:Что такого было в моде, что вызвало в вас настоящую страсть к этому предмету?

ХЛ: — Самая важная и интригующая особенность моды состоит в том, что она практически сразу, за весьма короткий промежуток времени, находит отклик в сердцах людей. В то же время из-за невероятной концентрации, это непомерный труд. Все должно происходить очень быстро и интенсивно. Вы должны думать обо всем и сразу. Кроме того, вас все время поджимают сроки, которые, однако, не столько угнетают, сколько стимулируют. Так или иначе, ясно одно: это очень тяжелая работа.

ПХ:Не смотря на то, что ваша карьера началась в Вене, во всех ваших работах ярко выражено интернациональное начало.

ХЛ: — Не смотря на то, что я родился в Австрии, я не чувствую особенной принадлежности к этой нации. Мне всегда было тесно в рамках одной страны. Я гораздо больше верю в группы по интересам. Мне кажется, что мода, искусство, да и все остальное, может проявить себя в полной мере только на глобальном уровне. Люди по всему земному шару ищут одного и того же: на что посмотреть, что одеть, и вдохновляют их те же самые вещи. Конечно, восприятие вещей, особенно искусства, может разниться. Однако столь «локальное» восприятие начинает встречаться все реже и реже.

ПХ:Вена обладает такой интересной историей. Австрийская империя всегда была многонациональной страной вплоть до начала прошлого столетия.

ХЛ: — Мой отец имеет примесь польской, русской и чешской крови, а мать – венгерской и югославской. Не смотря на то, что сам я родился в Вене, моя семья не отсюда родом.

ПХ:В любом случае, это довольно значительное место.

ХЛ: — Это место было значительным. Сто лет назад, в Австрии было что-то такое, что позволяло считать ее действительно сильной и революционной страной.  У нее были все эти невероятные традиции и сильная школа модернизма. Однако перед самой Второй мировой войной все это как-то резко пошло на спад. И этот спад продолжается до сих пор. Все что нам осталось, так это фантом тех радужных лет, что тоже в принципе неплохо.

ПХ:Кажется, этот город вызывает к себе двойственное отношение.

ХЛ: — Если жить здесь в течение небольшого количества времени, то здешняя атмосфера даже может вас освежить. Вена достаточно милый город, в нем вы даже можете научиться чему-нибудь полезному. Перед тем как уехать в Нью-Йорк, я выслушал тысячу предупреждений вроде того: «Вот увидишь, в Нью-Йорке тебе будет очень, очень тяжело». Но по сравнению с Веной, здесь просто отлично. Тяжело в Вене. Если у вас есть какая-то творческая задумка, которую бы вы хотели воплотить в жизнь, уезжайте из этого города, иначе он убьет вас. Я всегда это чувствовал.

ПХ:Вот мы и подошли к разговору о Париже.

ХЛ: — В Париже я провел достаточно много времени. В 80-х это был поистине удивительный город. Это был сплошной гимн творчеству. Здесь было что-то такое… особенное, уникальное, то, что сегодня повсеместно утрачено. Люди самых различных возрастов и социальных групп выходили на улицу, чтобы просто весело провести время. Люди общались, чем-то обменивались, делали что-то, работали вместе. Это было своего рода гетто. Я счел эту особенность весьма продуктивной, и в то же время довольно забавной. Однако в 90-х все закончилось. Долгое время я думал, что перенесу свой Дом моды в Париж, но в итоге мы переехали в Нью-Йорк, что оказалось даже к лучшему.

ПХ:Вы выглядите как типичный европеец. Интересно, почему вы решили осесть в Нью-Йорке?

ХЛ: — Я очень рад, что выбрал в качестве основной базы именно этот город. У здешних людей совершенно другое мышление. Когда я еду на показ в Париж, это походит на возвращение домой. Там я прошел через огонь, воду и медные трубы, там у меня осталось много знакомых. Однако в Европе есть что-то такое довлеющее. Если бы вы были коренным нью-йоркцем и приехали на постоянное место жительства в европейский город, вы наверняка сошли бы здесь с ума.

ПХ:Есть ли что-то такое, по чему вы особенно скучаете?

ХЛ: — Европа обладает просто фантастическим, богатейшим качеством исполнения, и этого мне сильно не хватает здесь, в Сохо. Однако, если бы не 11-е сентября, то Сохо, возможно, все-таки бы достиг в скором времени подобного уровня культуры кофе-хаусов.

ПХ:Временами мне кажется, что ваша одежда создана специально для  типичного кочующего по миру европейца.

ХЛ: — Со стороны вещи могут выглядеть иначе. Я никогда не пытался ограничить свою работу какими-то определенными возрастными или социальными группами. Конечно, я понимаю, что все, что я делаю, так или иначе связано с культурой, потому что я работаю для людей, и, следовательно, не могу не касаться их жизни.

ПХ:Год назад вы открыли бутик, на Грин Стрит в Сохо, в котором принимали заказы на пошив одежды по индивидуальным меркам. Вы как будто бы вновь возвратились к своим истокам, в Вену, где уже шили когда-то одежду для частных клиентов.

ХЛ: — В конце 90-х я задумался над тем, чего бы еще такого придумать? И решил вновь обратиться к пошиву одежды на заказ, чтобы вернуть из небытия сервис личного обслуживания. К тому же эта политика совпадает с незыблемыми законами корпоративной этики и маркетинговыми ходами высокой моды. Сегодня на этой основе мы часто работаем с нашими голливудскими клиентами. Однако в то же время мы функционируем еще и как дизайн-студия, где у нас собраны все прототипы наших коллекций.  Таким образом, мы охватываем все сферы.

ПХ:Helmut Lang, как компания, обладает очень связным мировоззрением.  Магазин по изготовлению индивидуальных заказов, реклама в такси, модные показы и дизайн сам по себе, — все это так и дышит чувствительностью. Однако больше всего мне по душе ваш веб-сайт.

ХЛ: — О, он очень простой, ведь он создавался для того, чтобы предоставить людям необходимую информацию. Мне казалось, что на нашем сайте не должно быть всех этих штучек, которые бы сделали его скорее похожим на компьютерную игру. Мы подумали, что он просто должен освещать то, что мы делаем. До того, как у нас появился собственный сайт, нашу работу всегда комментировал кто-то чужой: телевидение или журналы. Однако на действительно важных вещах внимание никогда не акцентировалось. Только настоящие профессионалы могли уловить в этом хаосе настоящую суть. Огромное преимущество интернета состоит в том, что абсолютно любой человек может найти для себя интересующую его информацию.

ПХ: Сайт выглядит очень просто, и это невероятно здорово.

ХЛ: — Я все время думаю, что надо бы еще раз к  нему вернуться и посмотреть, чего бы можно было еще добавить, однако меня постоянно что-то отвлекает, и до него просто не доходят руки. Еще в самом начале мы решили поговорить с веб-дизайнерами на предмет того, что можно сделать, на что те нам заявили: «Ваш сайт — настоящее дерьмо. Мы можем сделать его намного лучше». Бла-бла-бла. Мы ознакомились с тем, что они хотели нам предложить и решили: «Все, что вы нам показали, нам не подходит». В итоге мы так ничего и не изменили.

ПХ:Вы добились значительных успехов в модном бизнесе.

ХЛ: — Я не уверен в том, что я действительно так хорош, как вы говорите. Я никогда не хотел этим заниматься, но, тем не менее, занимался долгое время. Четыре года назад наша компания присоединилась к Prada.

ПХ:Как творческий человек, владеющий собственным бизнесом, вы должны думать о множестве самых разнообразных вещей одновременно. Иначе механизм не будет приведен в действие.

ХЛ: — Прежде всего я стараюсь защитить свое право на креативную точку зрения. В конце концов, я единственный, кто может заботиться о сохранении облика компании. Кроме меня это никому не под силу. Конечно, я бы хотел концентрироваться только на творческих аспектах работы. Однако, к моему великому сожалению, мне приходится думать о гораздо больших вещах. Невозможно оградиться от всех проблем. Рано или поздно, они дадут о себе знать.

ПХ: — Все эти проблемы, которые вам приходится решать на самом деле так сильно отличаются от творческого процесса?

ХЛ: — Конечно. Творческий процесс намного более эмоционален и своенравен. Это не единство автора и его творения. Это постоянное противостояние. Чем больше ты пытаешься приручить этот процесс, тем больше он сопротивляется. Поэтому надо просто отпустить его и позволить протекать так, как ему хочется. И вы единственный, кто может принять такое решение.

ПХ:В вашей креативной жизни присутствует несколько долговременных, устойчивых связей. Так, например, вы давно и плодотворно сотрудничаете с архитектором Ричардом Глюкменом, который  спроектировал все ваши сооружения в Нью-Йорке.  В отличие от некоторых, вы не меняли архитекторов как перчатки каждые два года.

ХЛ: — Какой смысл портить отличные отношения? Это так просто. Верность хороша только в том случае, когда она исходит от обоих партнеров. Однако если хоть один переступит грань, все будет разрушено. То же самое произошло и со мной. Люди приходят и уходят. И вы можете назвать себя настоящим счастливчиком, если у вас будет хотя бы один или два человека, которые пройдут рядом с вами через всю вашу жизнь.

ПХ:Вы довольно давно дружите с двумя художницами — Дженни Хольцер и Луизой Буржуа. Не смотря на то, что Луизе Буржуа уже давно за 80, ее работы по-прежнему великолепны.

ХЛ: — У нее есть одно потрясающее качество. Когда вы встречаетесь с ней лично, то просто не можете остаться равнодушным, настолько она трогательна. Сегодня она делает там много чудесных работ. Она находится в том возрасте, когда творчество, — это единственное, чем человек хочет заниматься.

ПХ: Люди, которым свойственно визуальное восприятие мира, такие как вы, например, зачастую стараются преобразить окружающее их пространство, сделать его визуально более гармоничным.

ХЛ: — Должен вам признаться, меня сильно интересует архитектура и дизайн интерьеров. Я люблю играть с окружающей обсановкой. Конечно, я не всегда занимаюсь тем, что строю что-то с нуля. Обычно я меняю внешний облик комнат или просто переставляю вещи местами, чтобы найти наиболее гармоничное расположение. У меня есть привычка делать перестановку, прежде чем начать работу над новой коллекцией.

ПХ:Как будто это специальная разминка для дизайнера.

ХЛ: — Мне нравится менять пропорции и формы, а также то, что это не имеет никакого отношения к моде. Очень важно время от времени заниматься чем-то другим, чтобы глаз не замыливался.

ПХ:Лично для меня, изменение оформления комнаты, изменяет абсолютно все.

ХЛ: — Я тоже думаю, что это очень важно.

ПХ:Если вдруг я прихожу в отель, а мой номер…

ХЛ: — Я не могу в него заселиться.

ПХ:К сожалению, большинство людей обычно этого не понимают. Они не могут поверить, что это может быть как-то связано с моей работой.

ХЛ: — С одной стороны, оформление комнаты  никак не должно влиять на человека. Однако с другой стороны, если я остановлюсь в номере, где все против меня, я не смогу нормально расслабиться. Мне просто некуда будет себя деть. Если пропорции помещения нарушают мою внутреннюю гармонию, я не могу считать это место домом. Речь не идет о хорошем или дурном вкусе. Для себя вы можете найти красоту абсолютно в любом стиле: традиционном или стиле модерн. Однако если комната находится в полном дисбалансе, я лучше буду спать в палатке. Так или иначе, либо я не смогу заснуть, либо мне придется гулять где-то целую ночь.   Это довольно сложно объяснить, тем не менее, это всего лишь забота об окружающем пространстве.

ПХ:Как вы воспринимаете события, происходящие в культурной жизни страны? Вы следите за тем, что происходит в Нью-Йорке?

ХЛ: — Обращение к  культурной жизни страны начинается для меня каждое утро, путем просмотра канала CNN. Эту привычку я приобрел после 11-го сентября. Думаю, это первое, с чего сегодня начинается утро типичных нью-йоркцев. В начале года у нас проходила выставка под названием Americana. Мне было интересно узнать, как американский дизайн отличается от европейской традиции. Это очень хороший пример многообразия современного искусства. Было забавно наблюдать за публикой, которая  не имела ни малейшего отношения, ни к миру искусства, ни к миру моды.

ПХ:Так или иначе, все эти впечатления, впоследствии находят свое отражение в вашей работе.

ХЛ: — Мода – это, прежде всего, выражение и реакция. И даже отражение текущего состояния нашего общества.  В этом свете, не зависимо от того, что вас окружает, вы должны обладать известной долей юмора и провокации. Ваша работа должна состоять из идей, которые, в конечном счете, будут воплощены в будущем, или которые моментально сгорят, как фейерверк. Хотелось бы верить, что моя работа за все эти годы представляет интересную последовательность. Насколько длинна или коротка будет эта история, зависит только от вас самих.


 

Хельмут Ланг Хельмут Ланг Хельмут Ланг Хельмут Ланг Хельмут Ланг
наверх