Нотен, Дрис
Опубликовано 19.10.2011

Дрис ван Нотен (Dries van Noten; род. 12 мая 1958 года, Антверпен, Бельгия) – бельгийский модный дизайнер, создатель собственного бренда, специализирующегося исключительно на повседневной одежде, которую можно купить в магазине.

Биография и карьера

Дрис ван Нотен родился в семье потомственных портных. Его дед имел собственное ателье, а отец уже был владельцем магазина мужской одежды, что, в определённом смысле, повлияло на выбор профессии и младшего мужчины в семье ван Нотенов. Будучи мальчиком, Дрис вместе с отцом посещает различные показы модных коллекций в Милане, Дюссельдорфе и Париже. Так постепенно он входит в мир моды с ее традициями, знакомится с технической и коммерческой стороной профессии. Среди всех высших учебных заведений, ван Нотен выбрал Antwerp Academyсамое известное в Бельгии художественное училище, базирующееся в Антверпене. Параллельно Дрис начинает работать в качестве внештатного дизайнера для бельгийских производителей одежды. Заканчивает обучение  Ван Нотен в 1980 году.

Карьера Дриса началась в 1986 году. Его первая коллекция мужской одежды довольно успешно была презентована в Лондоне, в рамках Антверпенской Шестёрки — группы влиятельных авангардных модельеров, окончивших Королевскую академию изобразительных искусств в Антверпене в 1980-1981 годах. Так имя ван Нотена впервые услышали в Лондоне. Неподдельный интерес зрителей обеспечил показу славу, но впереди было ещё большое количество испытаний.

Несмотря на столь мощный старт, Дрис стал всего лишь получать небольшие заказы от различных компаний. Дело в том, что к модельерам-авангардистам относились с настороженностью. Так что Дрис ван Нотен создал несколько нарядов для нью-йоркского Barneys, и вернулся домой с твёрдым желанием начать собственное дело. Его напарником стал Патрик Вангелуве (Patrick Vangheluwe) – любитель антиквариата и близкий друг самого Дриса.

Бренд расположился в Антверпене. Дрис ван Нотен работал не покладая рук, и стабильно выпускал новые коллекции мужской и женской одежды. Тогда же родилась сама концепция компании –  выпускать повседневную одежду, которую всегда можно будет приобрести в магазине. Никаких единичных экземпляров не было предусмотрено. При этом Дрис не отходил от канонов Высокой моды и продолжал участвовать в показах.

«Я, пожалуй, немного наивен, но мне не нравится идея показывать вещи, которые ты не будешь продавать в магазинах»,

– говорил Дрис ван Нотен о своей деятельности.

Количество магазинов по всему миру неукоснительно росло. При этом сам ван Нотен прочно осел в Антверпене и практически не выезжал за его пределы.

Выпускать одежду на продажу – это не несколько месяцев готовить коллекцию, чтобы потом почивать на лаврах. Она должна быть идеальна во всех смыслах: качество материалов, продуманность деталей, сравнительная простота создания, чтобы её можно было делать на фабриках. Дизайнер любит работать в этно-стиле, предпочитая индийские ткани и мотивы.

Изучая техническую сторону вопроса, Дрис обогатил собственный стиль, одновременно создав идеально работающую систему, помогающую ему воплощать в жизнь его идеи. По сути, его компания стала выполнять все функции Модного дома.

Первый магазин в родном городе был открыт в 1989 году, и получил название «Het Modepaleis». Затем появляются бутики в Гонконге и Токио (1997 год).

2004-й год был отмечен празднованием юбилейного, 50-го показа коллекции ван Нотена.

В 2007 году магазин ван Нотена открывается в Париже. Его пафосный интерьер сам по себе заслуживает внимания. Будучи увлеченными антиквариатом, Дрис и его коллега Патрик Вангелуве оформили его, используя древние предметы мебели и аксессуары, благодаря чему добились особого шарма, который встречает гостей заведения. Такой концептуальный магазинчик сразу стал привлекать внимание модной общественности, и, в результате, в него потекли посетители со всех концов Франции. Через десять месяцев открылся не менее красивый бутик в Сингапуре.

В 2008 году Дрис ван Нотен был признан Лучшим дизайнером года организацией Council of Fashion Designers of America.

Бизнес-модель, созданная Дрисом ван Нотеном, во многом не нова, но именно она определила его мировой успех. Доступность одежды, произведённой его брендом, её оригинальность и высокое качество, помогли потребителям понять, что уникальный стиль можно получить, не приобретая единичные вещи у богатейших модельеров мира. Более четырёхсот магазинов по всей планете также занимаются распространением одежды ван Нотена.

Профессионалы теряются в догадках, каково же финансовое состояние компании. По неподтвержденным данным оборот фирмы составляет целых 30 миллионов евро. Эти цифры дают представление о том, насколько популярен модельер, никогда не работавший на какие-то бренды, а сразу взявший на себя ответственность за продажи своих работ. За более чем двадцатилетнюю историю бренда, он не знал ни одного поражения, постоянно наращивая обороты и эволюционируя в самый настоящий Модный дом.

Интервью Дриса ван Нотена для Стива Морриса (19 мая 2011 года)

С.М.: Как вам удалось сохранить независимость и утвердиться в этом мире глобальных брендов? Не испытываете ли вы их давление на себе?
Д.В.Н.: Самым сложным для меня был период конца 90-х, когда наблюдалась тенденция скупки большими брендами более мелких. Тогда буквально все — Alexander McQueen, Jil Sander, Helmut Lang, Stella McCartney — присоединились к крупным холдингам. За этим последовали перемены в видении и создании моды, поэтому мы стали думать, неужели нам тоже придется пойти на этот шаг? И дело было вовсе не в финансовой помощи этих больших компаний, а в процессе производства одежды, который мог пострадать. Например, компания, которая производила для нас обувь, была продана Armani, моего производителя каблуков для обуви купили Gucci Group, а производителя подошв купили Prada Group. Они же купили моего поставщика трикотажа. Так что в определенный момент мы потеряли много возможностей. Кроме того, когда маленькая компания становится частью большой группы, меняются приоритеты производства. Из-за этого пришлось бы изменить большинство продуктов, но мы все продумали и поняли, что у нас есть возможность остаться независимыми.

С.М.: Вы по-прежнему пытаетесь пользоваться в основном услугами европейских производителей?
Д.В.Н.: Да, мы стараемся производить как можно больше нашей продукции в Бельгии, однако там осталось всего 4 или 5 производителей. С каждым годом закрываются все больше мануфактур. Также мы сотрудничаем с французскими, итальянскими, испанскими, югославскими, словацкими, румынскими и другими компаниями. В общем, все зависит от вида продукта. Например, куртки мы делаем в Италии и Марокко, так как там есть свои уникальные ноу-хау, основанные на ручной работе. Дорогие юбки мы шьем в Италии, а более дешевые — в Венгрии.

С.М.: Многие дизайнеры получают дополнительный доход, производя сумки, косметику, выпуская дочерние линии одежды и парфюм. Вы сознательно отказались от этого?
Д.В.Н.: У меня нет нужды в этом. Я рассматриваю себя, в основном, как модного дизайнера, а не дизайнера аксессуаров. Мы являемся одной из немногих компаний, которая получает 93-94% доходов именно от продаж одежды и лишь 6% от продажи аксессуаров. Что касается крупных брендов, то, чаще всего, продажи их аксессуаров составляют около 70% доходов, а продажи одежды только 30%. Я бы хотел заняться разработкой и производством парфюма, но на данный момент не нашел нужного мне партнера для этого. Мы не тот тип компании, у которой есть бизнес-план типа «В 2011 году мы должны запустить в продажу парфюм, а в 2012 открыть магазин в Пекине». Я считаю, что все должно быть более органично. Мы открыли наш новый магазин мужской одежды в Париже лишь потому, что нашли хорошее место, располагающееся неподалеку от магазина для женщин. Мы просто увидели великолепный лакированный интерьер оранжевого цвета и решили «Окей, давайте сделаем это!» Три года назад мы открыли магазин мужской одежды в Токио. Он весьма успешен, и вот теперь у нас есть магазин в Париже. Что касается магазина женской одежды, он был открыт в Париже несколько лет назад, и даже тогда я не планировал этого. Мы просто искали новое помещение для шоурума, потому что прошлое было уже слишком мало. Агент по недвижимости увидел это место и сказал, что оно не очень-то подходит под шоурум, но мы должны его посмотреть. Он сказал, что это изумительно помещение с фантастическим видом, что оно мне понравится. Я согласился, сказал «Окей, давайте сделаем это!» И мы открыли магазин. 

С.М.: Вы считаете необходимым открывать, как можно больше флагманских магазинов по всему миру, или вам вполне хватает дистрибуции ваших коллекций через торговые центры?
Д.В.Н.: Мне нравится, что мы продаемся в торговых центрах, а особенно в маленьких специализированных магазинах. В торговых центрах всегда присутствует очень грамотный мерчандайзинг, а в маленьких магазинах мне нравится то, что вся одежда там соответствует определенной концепции и видению. Когда приходишь туда как покупатель, то шоппинг становится более личным и индивидуальным. Кроме того, мне действительно нравятся наши магазины, ведь там я могу поведать покупателю мою собственную историю.

С.М.: Как вы считаете, ваше бельгийское происхождение каким-то образом влияет на эстетику и процесс производства?
Д.В.Н.: И да, и нет. С одной стороны, естественно, каждый испытывает влияние профессии и того места, где он был рожден. С другой стороны, сейчас, в эпоху интернета, все стало глобальным. Преимущество Бельгии заключается в том, что, по сути, она не является отдельной страной. Мы не шовинисты и свободно путешествуем по всему миру. Бельгия очень маленькая и имеет очень центрированное расположение, так что можно просто сесть в машину, а уже через 50 минут оказаться в другой стране — Франции, Германии, Голландии и даже Великобритании. Можно совершить путешествия на поезде в Париж только ради того, чтобы сходить в оперу.

С.М.: У вас нет ощущения, что любого неопределенного деятеля могут назвать «бельгийским дизайнером»?
Д.В.Н.: Знаете, когда мы оканчивали школу дизайнеров в 1985-1986 годах, было очень интересное время. Сначала появились итальянские дизайнеры, потом молодые французские модельеры (такие, как Готье и Мюллер), потом японские (Comme de Garsons и Йоджи Ямамото), несколько испанских дизайнеров, а потом мы — бельгийцы. Каждый год появлялась новая группа, поэтому пресса очень легко рассуждала и сравнивала разные национальные школы. А в 90-е годы мода мгновенно стала интернациональной. Крупные бренды переживали перезапуск, старыми лейблами начали управлять новые международные дизайнеры. Все стало смешанным, английские модельеры работали во французских модных Домах и так далее.

С.М.: В ваших мужских коллекциях часто прослеживаются элементы милитари. Вы черпаете вдохновение из милитари или же считаете, что мужская одежда — это униформа?
Д.В.Н.: Мужская одежда весьма ограничена темами, которые можно в ней использовать. Я не тот дизайнер, который хочет заново изобрести колесо или придумать пиджак с тремя рукавами. Разработка моих коллекций всегда начинается с традиционного подхода, где имеет место быть элемент униформы и спортивной одежды. Униформа — это то, к чему я всегда возвращаюсь. Также я всегда думаю о спорте, меня часто вдохновляют элементы мотоциклетных курток и других предметов спортивной одежды. Так или иначе, милитари всегда присутствует в моих коллекциях для мужчин.

С.М.: Что вдохновило вас на создание именно такой коллекции мужской одежды в сезоне весна-лето 2011?
Д.В.Н.:Я хотел использовать довольно мягкий подход, с намеком на 70-е. Я пересмотрел фильмы того времени, которые очень повлияли на меня, например «Заводной апельсин» и «Великий Гетсби». Я хотел поработать с пастельными оттенками, но не перебарщивать со «сладостью». Таким образом, в коллекции можно увидеть множество полностью белых вещей, вдохновленных «Заводным апельсином». Также я нашел книгу Ника Найта «Скинхеды», изданную в 1970-х, и там увидел много сходств между скинхедами и героями «Заводного апельсина». В общем, я постараться совместить все это в одной коллекции.

С.М.: Одежда в ваших коллекциях либо совсем классическая, либо очень современная. Однако в стилизации шоу всегда присутствует некий несоответствующий теме элемент: яркие локоны в волосах или что-то подобное. Это можно объяснить тем, что в вас борются две противоположности?
Д.В.Н.: Мы не даем рекламу, и я не очень часто даю интервью, поэтому единственным способом коммуникации со зрителем зачастую становятся мои шоу. На подиуме я могу рассказать свою историю. Каждая моя коллекция начинается с истории, которую я придумываю вместе со своей командой. Я обычно говорю: «В этом сезоне я хочу сделать коллекцию, рассказывающую историю парня, который путешествует там-то и там-то». Много ли он пьет? Любит ли он виски или предпочитает чай? Таким образом, мы придумываем определенный типаж и передаем наше сообщение зрителям на показе. Выбираем место для шоу, музыку, освещение… каждую деталь для того, чтобы передать свое видение наиболее четко и ясно.

С.М.: Многие дизайнеры работают со сторонними стилистами, которые помогают стилизовать шоу. Какой подход предпочитаете вы?
Д.В.Н.: Я полностью за индивидуальный подход, но иногда я работаю со стилистом Нэнси Род. Мы сотрудничаем с ней уже около 12 лет. Мне это нужно потому, что когда долго работаешь над определенной вещью, то начинаешь воспринимать ее как своего ребенка. Соответственно, мне нужен кто-то, кто посмотрит на эту вещь со стороны и подскажет, нужна она в коллекции или нет.

С.М.: В то время как остальные дизайнеры перескакивают с одной тенденции на другую и меняют стили сезон за сезоном, пытаетесь ли вы создать такой мужской гардероб, где вещь из новой коллекции будет хорошо сочетаться с вещью пятилетней давности?
Д.В.Н.: Да, именно так я подхожу к дизайну, и это касается не только мужской одежды. Я не понимаю такого подхода, когда в одном сезоне вещь на пике моды, а в следующем ее уже никто не наденет. Этот подход устарел, это неправильно. Люди покупают одежду, которую хотят носить долго.

С.М.: Чем вы любите заниматься, когда отвлекаетесь от моды?
Д.В.Н.: Это происходит нечасто, но в свободное от работы время я люблю ухаживать за садом. Также мне нравится готовить, но садоводство — это огромное удовольствие для меня. У меня очень большой сад. Еще я люблю гулять с собакой, все эти вещи необходимы мне для внутреннего баланса. Это абсолютно другая жизнь. С одной стороны мне нравится этот безумный мир моды, но если бы у меня был только он, я бы сошел с ума. Мне нужны обе эти жизни.

С.М.: Если бы вы не были дизайнером одежды, чему бы себя посвятили?
Д.В.Н.: Для меня становление дизайнером было настолько естественным, что я даже не могу представить, чем бы еще мог заниматься. Но, кто знает, быть может, я занимался бы ландшафтным дизайном…

Дрис ван Нотен дает интервью Филепу Мотвери (27 ноября 2008)

ФМ: Прежде всего я хотел бы выразить вам свою благодарность за то, что согласились дать мне это интервью. Позвольте признаться, что вы один из тех немногих дизайнеров, которых я по-настоящему люблю и уважаю, а также понимаю. За последние несколько лет вы сумели занять весьма прочные позиции. Скажите, насколько трудно было добиться этого уровня?
ДвН: Это может показаться странным, но по мере моего продвижения, какие-то рабочие аспекты становились проще, а какие-то, наоборот, сложнее. С опытом приходит уверенность в себе, мастерство, а также ясность в представлении задуманного. Однако на меня все еще давит необходимость думать об «уместности» и соблюдении неких рамок, в которые надо уложиться. Я пытаюсь этому сопротивляться, но количество энергии, затраченной на это сопротивление, со временем становится все больше и больше.

ФМ: Беспокоит ли вас тот факт, что мейнстрим зачастую занимается плагиатом, воруя дизайнерские решения?
ДвН: Мода всегда подпитывала себя за счет обмена идеями. Когда идея выходит в мир, она перестает принадлежать кому-то одному и начинает принадлежать всем. Мне кажется, что так и должно быть.

ФМ: На ваше решение стать дизайнером в значительной степени повлияла ваша семья. Насколько вообще важно мнение семьи в решении подобных вопросов?
ДвН: В какой-то мере семья придает нам устойчивости и в жизни, и в работе. Она формирует нашу личность, дает первоначальные знания о мире. И все же она остается весьма далекой от моей повседневной работы и всего того, чем я сейчас занимаюсь.

ФМ: Как вы относитесь к новому поколению молодых фотогеничных дизайнеров, которые не столько работают, сколько регулярно посещают различные вечеринки и появляются в газетных статьях, окруженные знаменитостями? Я спрашиваю это потому, что ваша позиция отличается значительно большей сдержанностью. Вы гораздо с большим предпочтением относитесь к ведению частной, нежели общественной жизни.
ДвН: Больше всего мне нравится в моде то, что в нее вхож абсолютно любой. Эта особенность, как мне кажется, лишний раз привлекает к себе внимание общественности и средств массовой информации. Причины же, по которым люди создают и покупают одежду, менялись всегда, и будут изменяться в будущем. Хотя я люблю свою работу не по этой причине. 

ФМ: Вы всегда подбираете ткани с учетом рисунка и цвета, что приводит к каким-то этническим мотивам, которые особенно заметны в ваших последних двух коллекциях. В этой категории силуэт перестает нести в себе какую бы то ни было информацию. Если говорить конкретно, ваша коллекция 2009 года необыкновенно женственная, по-настоящему европейская, но она не имеет никаких ссылок на то время, в котором мы живем. Чего вы хотели достичь на самом деле?
ДвН: Я всегда стремился избегать того, чтобы в работе над очередным дизайном я бы руководствовался мозгом или придерживаться какой-то изначально продуманной от и до стратегии. Мне нравится следовать своим инстинктам. Благодаря этому мои зрители могут видеть общее «тело» коллекции из сезона в сезон, вместо того, чтобы наблюдать за хаотичными метаниями не понятно, куда и откуда. Основные ценности и средства выражения остаются все теми же, и пусть их звучание иногда усиливается или уменьшается, общий тон все так же хорошо узнаваем.

ФМ: Очень странно, как так получилось, что никому не известный дизайнер, без всякого рода рекламы в глянцевых журналах, смог приобрести такую невероятную популярность среди молодых женщин?
ДвН: Это вполне в духе человеческой натуры, искать и приближать к себе то, что гармонирует с твоими собственными чувствами. Именно за счет этой особенности нашего восприятия никому не известный художник может в раз завоевать себе популярность. Мне кажется, что это не такое уж и важное на первый взгляд условие вскоре изменит весь мир.

ФМ: Как вы считаете, должен ли дизайнер в наши дни приобретать себе влиятельных партнеров? Как так вышло, что вы не присоединились ни к конгломерату LVMH, ни к Gucci Group, ни к Prada?
ДвН: Есть много других «добросовестных» путей развития, как для одного дизайнера, так и для компании в целом. Вы вольны выбрать свой путь, который будет соответствовать вашему таланту и вашим стремлениям. Я всегда считал, что экономическая независимость рождает независимость творческую. Это мое жизненное кредо, которого я всегда придерживаюсь. Конечно, это определенный вызов, но он обеспечивает независимость, избавляет от многих проблем и дарует небывалое наслаждение от своей работы.

ФМ: Компания Dries Van Noten обладает четким мировоззрением. И показы, и дизайн, — все это отражает необыкновенную чувствительность марки. Мне очень нравится ваш веб-сайт, он такой чистый и свежий, как и музыка, выбранная там в качестве саундтрека. Каким вы видите себя на самом деле? Какая музыка, если таковая имеется, играет в вашем творческом процессе?
ДвН: Музыка – это фон, звучащая ось или семя зародившейся идеи, просто иная ткань или нить, при помощи которой мы можем выразить нашу креативную точку зрения.

ФМ: Есть ли у вас какие-нибудь запасы, которые выручают вас в моменты творческого кризиса? Вы на самом деле очень сдержанный человек? Что для вас значит работа в команде?
ДвН: Как часто нам случалось сожалеть, что у нас нет такого секретного тайника с «запасами» вдохновения! Нам бы не помешал хотя бы один. Что касается сдержанности… Я бы сказал, что я очень сдержанный, однако вам лучше задать этот вопрос тем, кто меня окружает! Работа в команде – это жизненно необходимая основа, тем не менее, команда все же нуждается в руководящем лидере и его вдохновении, которое не всегда вырабатывается коллективным путем.

ФМ: Следите ли вы за работами других дизайнеров? Можете ли вы выделить среди них равного себе?
ДвН: То, что мы называем модой, представляет собой процесс создания отдельных предметов одежды, а также целых коллекций, и подразумевает, по крайней мере, для меня, любовь к этому делу. Это важно, особенно в те моменты, когда вам приходится делить свою страсть с другими. Я с большой радостью и наслаждением смотрю на то, как разгорается страсть к созданию вещей среди моих коллег по цеху. Равного себе? Их так много, что называть кого-то конкретного было бы просто несправедливо!

ФМ: Как вы думаете, мода, это неосознанное выражение невысказанного общего желания или творчество одного?
ДвН: Это похоже на историю про «курицу и яйцо», мы до сих пор пытаемся решить, что же появилось на свет первым. И тот и другой случай имеет место быть.

ФМ: Что именно для вас значит быть «бельгийским дизайнером»? История бельгийской моды чем-то похожа на японскую: сначала она двигалась по направлению ко всему остальному миру, а затем установилась как вполне обособленная культура. Как вы думаете, ожидает ли еще какую-нибудь страну подобное будущее? Где еще может появиться что-то интересное, помимо Лондона, Парижа, Милана и Нью-Йорка?
ДвН: Ярлык «бельгийского» дизайнера является неотъемлемой частью моей собственной истории. Я ношу его легко и с гордостью и никоим образом не воспринимаю как бремя. Однако гораздо приятнее, когда его используют, чтобы просто обозначить твою этническую принадлежность, а не пытаются загнать с его помощью в какие-то рамки. Возможно, именно сейчас мы получаем то, к чему всегда стремились. Мода перестала быть прерогативой какой-то одной нации, теперь она стала всеобщей. Во многом это произошло благодаря глобализации образов и желаемых целей.

ФМ: Как вы думаете, в Париже точно такая же мода, как скажем, в Бельгии или Нью-Йорке? Или тут все же есть какое-то различие?
ДвН: Когда речь заходит о моде, Париж стремится выразить, прежде всего, свою точку зрения на некоторые вещи, свой «творческий дух» и свободу. Он может и делает это. Конечно, когда мы говорим о равенстве моды, это совершенно не означает, что мы перестаем считать ее чем-то эксклюзивным.

ФМ: Присутствует ли в ваших коллекциях политический аспект? И что более важно для вас, для вашей работы: процесс или результат?
ДвН: В нашей работе нам нравится абсолютно все. Мы с удовольствием проходим все стадии процесса.

ФМ: Господин ван Нотен, спасибо, что уделили мне свое время!

Официальный сайт: www.driesvannoten.be

Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Антверпенская Шестёрка Дрис ван Нотен Эмбер Роуз, Дрис ван Нотен, Канье Уэст Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен Дрис ван Нотен
наверх