Yohji Yamamoto
Опубликовано 08.09.2011

Yohji Yamamoto — один из самых известных модных брендов Японии. Марку создал дизайнер Йоши Ямамото. Стиль творений Йоши сдержанный и по-японски аскетичный, но, безусловно, работы модельера являются гениальными.

История возникновения

Дизайнер родился 3 октября 1943 года в Токио. Отец будущего модельера погиб во время Второй мировой войны, мать всю жизнь носила черные траурные одежды. Да и сам Йоши впоследствии будет отдавать предпочтение именно этому цвету. В 1966 году он окончил юридический факультет Университета Кэйо Гижуки. После этого молодой человек решил посвятить себя моде, он пошел учиться  в дизайнерский колледж «Бунка Фукусо Гакуен», где учились также Кензо Такада (Kenzo Takada) и Иссей Мияке (Issey Miyake). Йоши окончил школу моды в 1969-ом.

В 1972 году дизайнер Йоши Ямамото представил коллекцию женской одежды под торговой маркой, которая называлась просто «Y». Только через 5 лет он начал представлять продукцию под своим именем в Токио.

1981 год — прошел первый показ нового японского бренда на Неделе моды в Париже. Коллекция сразу привлекла внимание общественности. Многие называли работы Ямамото лохмотьями, говорили, что одежда словно пережила ядерный взрыв. Нелестные отзывы посыпались градом. Однако, с другой стороны, сразу появились и поклонники творчества Йоши. Среди них были и бизнесмены, и политики, и журналисты, но больше всего стиль Ямамото понравился музыкантам. Особенными почитателями странной моды от японского кутюрье были такие личности, как  Джек Николсон (Jack Nicholson), Брайан Ферри (Bryan Ferry), участники группы «Дюран Дюран». Именно в те годы модельер провозгласил свой знаменитый лозунг, который облетел весь мир: «Перестаньте путать красоту с красивостью».

Все работы Ямамото исполнены некой мощью, энергией и даже трагедией. Йоши был истинно японским художником. Источником вдохновения и музой дизайнера была война, о которой японцы помнят постоянно. Отец Ямамото погиб на фронте, когда мальчику было всего 2 года, однако тоска навсегда осталась в сердце Йоши. Многие, действительно, ощущают в его творчестве трагедию. Сам кутюрье называет себя «самобытным самураем». Он не защищает ни добро, ни зло, он просто является творцом чего-то необыкновенного. Критики назвали это «шиком Хиросимы».

Модели бренда Yohji Yamamoto сложно поддаются временной характеристике. Не всегда в пиджаке Ямамото, например, можно узнать от-кутюр, обычный прохожий скорее всего примет его за «секонд хенд». Сам дизайнер, объясняя это, говорил «мои модели вечны». Действительно, стиль изделий этого бренда можно назвать вневременным.

1984 год – модельер из Японии подготовил мужскую линию одежды. В ней он не изменил своему стилю. Главной особенностью были широкие ассиметричные рукава-кимоно. В большом количестве в коллекциях Йоши были представлены рубашки и костюмы без воротников. Швы дизайнер предпочитает оставлять необработанными, да и рукава появляются в костюмах не всегда, иногда их заменяют просто дырки. Ямамото всегда шил одежду большого размера, ее мог надеть человек с почти любой комплекцией. Это было просто уникально для мира моды. Универсальности изделиям дизайнера прибавляло еще и то, что любимым его цветом был классический черный. Этот оттенок явно доминировал во всем, что демонстрировал публике господин Йоши. Кроме черного у Ямамото можно встретить еще и серый, других цветов этот модельер не приемлет.

Йоши всегда придерживался авангардного стиля. Он хотел отличаться от всех модных направлений современности.

1989 год — Ямамото пробует себя в качестве костюмера. Он разрабатывает одежду для персонажей оперы «Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччини (Giacomo Puccini). В 1993 году модельер вновь работает над театральными костюмами, на этот раз он одевает героев оперы Вильгельма Вагнера (Wilhelm Wagner) «Тристан и Изольда». Одежда от Ямамота использовалась и при создании кинофильмов. В культовой картине Такеши Китано под названием «Куклы», которая вышла на экраны в 2002 году, все костюмы изготовлены лично Йоши Ямамото. Многие именно этому приписывают большую долю в невероятном успехе ленты.

1994 год – Йоши Ямамото был представлен к награде Chevalier de l’Ordre des Arts et Lettres от министерства культуры Франции. 1998 год – дизайнер получил сразу несколько престижных в мире моды премий, одной из них была «Arte e Moda».

1996 год — компания Yohji Yamamoto приступает к созданию парфюмерии под своим брендом. Первые духи назывались YOHJI. Дизайнер хотел сделать этот аромат совершенным и неповторимым. В 1998 году выходит женский парфюм под названием Yohji Essential. Третий армат из линейки женских духов от Yohji Yamamoto называется Yohji Pour Femme. Мужской ряд включает в себя запахи Yohji Homme и Yohji Pour Homme. Ароматы компании Yohji Yamamoto явно сильнее, чем одежда, несут в себе восточные мотивы. Сегодня духи японского бренда считаются элитной продукцией на мировом парфюмерном рынке.

Дизайнер больше всего в моде ненавидит клише и штампы. На его взгляд они из женщины делают простую куклу. Он мечтал раскрепостить представительниц прекрасного пола и подарить им с помощью одежды душевную свободу. Облегающая одежда, по мнению Йоши, сковывает и тело, и дух, втискивает всех в определенные размеры. В одежде этого японского дизайнера размеры отсутствуют полностью. Отрицание общепринятых правил и норм – вот суть Yohji Yamamoto.

Сильно раздражают Ямамото национальные мотивы в коллекциях некоторых японских модельеров. Сам Йоши никогда не злоупотреблял восточной тематикой в своих изделиях. Именно поэтому он стал так близок европейскому покупателю.

Что касается личности дизайнера, то образ жизни его довольно противоречив. Он активно занимается единоборствами, имеет черный пояс по каратэ, при этом много курит и имеет сильное пристрастие к алкоголю. Модельер обладает типично европейскими привычками: любит скорость, тихие вечера дома вместе со своими собаками, с удовольствием играет в бильярд. Из музыки этот модельер предпочитает слушать классический рок. Интересно, что Йоши и сам проявил себя в качестве рок-исполнителя. Вместе с Юкихиро Такахащи (Yukihiro Takahashi) он записал целый альбом, который увидел свет в 1988 году. В 1990-ом с огромным успехом прошел первый концерт музыканта-дизайнера. После него Ямамото еще не раз выступал с сольными программами.

Йоши Ямамото не любит давать интервью, мало рассказывает о себе и избегает журналистов. Однако им все же удалось выяснить некоторые подробности личной жизни дизайнера. Оказалось, что у Йоши в прошлом была семья – жена и дети. Сейчас супруги в разводе, а дети Ямамото, также как и он, занимаются моделированием одежды.

2008 год — бренд Йоши учредил благотворительный Фонд, который назывался YYFP (Yohji Yamamoto Fund for Peace). Организация занималась помощью фэшн-индустрии Китая. Главной целью было интегрирование азиатской моды. Каждый год молодые китайские дизайнеры получали возможность поехать в Европу на стажировку. В том же году Йоши сделал новый шаг навстречу китайскому рынку. В Пекине был открыт первый бутик марки Yohji Yamamoto. Вскоре власти дали японскому модельеру разрешение на проведение показа в Запретном городе. Он стал первым дизайнером, который получил такое право.

2009 год – после серьезного финансового спада компания Yohji Yamamoto объявила себя банкротом. Это случилось сразу после показа марки на Неделе моды в Париже. Стало известно, что общий долг фирмы составил порядка шести миллиардов йен, что равняется примерно 67 миллионам долларов. Сам модельер сказал, что это не конец работы его бренда, и он, несмотря ни на что, будет создавать новые коллекции. Ведь по законам Японии компания после объявления о своей несостоятельности может продолжать вести коммерческую деятельность.

Бутики марки Yohji Yamamoto на сегодняшний день располагаются в таких странах как Франция, Бельгия, Великобритания, США и, конечно, Япония. Фирма Yohji Yamamoto присутствует и на российском рынке. В Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах можно купить изделия японской марки.


Бренд Yohji Yamamoto за годы своего существования выпустил несколько коллекций: Yohji Yamamoto, Yohji Yamamoto POUR HOMME, Yohji Yamamoto + NOIR, Y’s, Y’s for men, Y-3, Y’s for living, — они получили всемирную известность и стали классикой моды. В основном дизайнер занимается созданием одежды для женщин. Однако и для мужчин он создал немало интересных идей. Сам Ямамото по поводу костюмов для сильного пола говорил: «Одежда должна прикрывать, а не украшать мужчину». В целом Йоши предлагает стиль не для молодых бунтарей, а скорее для умудренных опытом людей, которые пренебрегают советами глянцевых журналов. Одежда этого бренда не похожа ни на какую другую. Творчество дизайнера является ярким образцом независимости и свободы стиля. Не случайно одежду под маркой Yohji Yamamoto так любят носить Катрин Денев (Catherine Deneuve), Жюльет Бинош (Juliette Binoche) и Борис Гребенщиков.

Все модели Yohji Yamamoto подлежат трансформации, то есть покупатель сможет впоследствии приспособить их под свой вкус. Такое направление моды получило название «деконструктивизм», и Йоши стал одним из его основателей. Таким образом, идет процесс совместного творчества модельера и потребителя. При этом Ямамото протестует, если его называют дизайнером-минималистом.

«Минимализм — это претенциозная мелочность, а мне нравится всё искреннее, горячее и страстное», — отвечает Йоши.

Йоши Ямамото сказал однажды, что если бы он не стал модельером то, скорее всего, был бы гангстером или актером. Причем ему не нужны главные роли, третий план вполне устроил бы дизайнера. Мода для него тоже не является инструментом для получения известности, как говорил сам Ямамото:

«Я не люблю моду, но понимаю, что она необходима, как воздух, это и вдохновляет меня».

Интервью Йоши Ямамото для The Talks (11 августа 2011)

T.T.: Мистер Ямамото, кинорежиссер Вим Вендерс сказал, что, купив впервые вашу одежду, он был очарован, потому что она казалась и новой, и старой одновременно, и он чувствовал себя защищенным ею. Могли бы сказать, каким способом можно наиболее точно описать вашу одежду?
Й.Я.: Моей отправной точкой было желание защитить тело человека с помощью одежды. Это начало, на самом деле моя одежда скрывает женское тело. Это касается сексуальности и ее защиты. С самого начала своей карьеры я не был уверен в том, что стану так называемым «фэшн-дизайнером». Словосочетание «фэшн-дизайнер» звучало очень облегченно.

Т.Т.: А с чем у вас ассоциируется этот термин?
Й.Я.: Когда я думаю об образе модельера, я думаю о трендах. Я должен думать о том, что появится нового, что появится затем, чего хотят покупатели… Это слишком сложно для меня. Поэтому с самого начала я хотел защитить саму одежду от моды, а одеждой защитить от чего-то женское тело, быть может, от мужских глаз или просто от холодного ветра. Я хотел, чтобы люди могли очень долго носить мою одежду, даже спустя десять лет, поэтому требовал от производителей ткани делать ее прочной и надежной.

Т.Т.: Вы говорите, что хотели защитить женское тело, и ваша одежда всегда наделена игривой андрогинностью. Считаете ли вы, что мужчины и женщины должны одеваться более схоже?
Й.Я.: Когда в 1977 году я начал делать одежду для моей линии Y’s, все чего я хотел, так это чтобы женщины носили мужскую одежду. Я начал с идеи разработки женского пальто. Это значило для меня очень много — это должно было быть пальто, которое охраняет и скрывает женское тело. Для меня является более привлекательной та женщина, которая поглощена своей работой, которая не стремится кого-то использовать, сильная и хрупкая одновременно. Чем больше она скрывает свою женственность и отказывается от нее, тем больше эта женственность лучится прямо из ее сердца. Пара блестяще скроенных хлопковых брюк может украсить ее лучше шелкового платья.

Т.Т.: Как вы считаете, более 30 лет спустя, люди все еще застревают на вопросе, касающегося того, что они носят?
Й.Я.: Я просто не могу понять стремление людей стать консервативными. От этого они всегда совершают шаг назад к каким-то устоявшимся конвенциям. В противном случае новая волна будет классифицироваться как стадное чувство. Возьмем, к примеру, термин «авангард» — сейчас это лишь малая категория моды. Он стал таким дешевым и претенциозным… Ненавижу это. Но я до сих пор верю в дух авангарда: он формирует оппозицию традиционным ценностям. И это не просто возрастное настроение молодости, я живу этими принципами. Это восстание. Пройдя долгий путь по традициям, вы сможете противопоставить им что-то и найти что-то свое, новое. 

Т.Т.: Однажды в интервью вы сказали, что ненавидите моду. Но, кажется, вы ее все же любите. Вы когда-нибудь задумывались над тем, чтобы оставить моду, выйти из модного бизнеса?
Й.Я.: Примерно пять или шесть лет назад я был уверен в том, что моя роль в этой индустрии уже сыграна. Но в наши дни, особенно в Токио, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, все захвачено быстрой модой. Она становится быстрее и быстрее, дешевле и дешевле… Люди начали использовать моду. Неожиданно мне открылось новое пространство для работы, для того, чтобы делать что-то. Быть может, незначительное количество, но все же остались молодые люди, у которых были сомнения насчет этой тенденции, которые ждали появления чего-то нового или же, наоборот, возвращения чего-то старого. Поэтому я сказал себе: «Йожи, ты можешь продолжать делать то, что делал. Не меняй ничего. Ты можешь просто продолжать». Вот что я сказал себе в прошлом году.

Т.Т.: Является ли это также причиной того, что вы выпустили свою автобиографическую книгу «Моя дорогая бомба»?
Й.Я.: Я получил это предложение от бельгийского издателя Ludion. Но да, это было такое время, когда моя компания уже много чего пережила. Это был подходящий момент для того, чтобы сказать «Я все еще здесь и чувствую себя в десять раз сильнее прежнего!»

Т.Т.: Вы, кажется, всегда делаете то, что вам вздумается. Но до сих пор, как и многие другие бренды, вы выпускаете коллекции два раза в год. Не думали ли вы о том, чтобы делать шоу только тогда, когда вам этого захочется?
Й.Я.: В 2002 году я решил показать свою коллекцию прет-а-порте в то время, когда шли показы Haute Couture. И я делал так три сезона подряд. На этих показах было намного меньше людей, поэтому была возможность устраивать их в маленьких местах и гости могли слышать звук ткани. Это были очень хорошие показы.

Т.Т.: Зак Позен сказал мне в интервью, что именно вы повлияли на его решение перенести показы своих коллекций из Нью-Йорка в Париж. Вы сказали, что это единственное место, где вообще стоит их показывать. По какой причине?
Й.Я.: Париж является тем местом, где ваш бренд может стать международным.

Т.Т.: Как ваши дизайны связаны с вашим японским происхождением?
Й.Я.: Подумайте об ассоциациях с Японией, как об экзотической валюте. Это забавно. Японцам и представителям Азии нравится европейская эстетика, а европейцы любят азиатскую чувственность. Так что обмен чувствами — это нормально. С этим я согласен на сто процентов. Но когда газеты пишут обо мне, они начинают со словосочетания «японский дизайнер…» Нам нужно найти новые определения. Я понимаю, почему европейцы принимают мои дизайны за очень японские. Это, вероятно, потому, что люди видят вещь как законченное целое, как 100 процентов. Я всегда стараюсь закончить до того, как достигну 100 процентов. Эти пять, семь или десять оставшихся процентов мы, японцы, называем пустыми, незавершенными или промежуточными.

Т.Т.: Можете ли вы привести пример?
Й.Я.: Это то же самое как, когда вы идете закрыть окно или дверь и оставляете небольшое пространство, не закрываете вплотную. Нам нужно это пространство, и я создаю пространство. Пространство всегда имело огромное значение в японском традиционном искусстве любого жанра — в живописи, скульптуре или театральном мастерстве. Пространство выражения более важно, чем пространство в письменном виде.

Т.Т.: Но вы продолжаете производить коллекции в Японии, что наделяет вашу одежду японскими чертами за счет особых способов обращения с тканью.
Й.Я.: Быть может, я буду последним дизайнером, которого очень заботит факт «Сделано в Японии». Если я перестану это делать, то, быть может, молодые дизайнеры уже не смогут позволить себе вести бизнес таким образом. Это очень затратно. Руки японских мастеров стали самыми дорогими в мире. Так что это мой долг, хотя, даже не долг, а желание. Я хочу защищать эти маленькие, традиционные японские техники. Я работаю в основном с семейными фабриками. И очень важно продолжать в том же духе, иначе они исчезнут.

Т.Т.: Вы все еще живете в Японии или же проводите большую часть времени в Париже, где проходят показы ваших коллекций?
Й.Я.: Я живу в Токио, а в Париж приезжаю лишь на время показов.

Т.Т.: Какую роль в вашей жизни играют путешествия?
Й.Я.: Роль рабочего времени. Я езжу в Париж на показы мужских и женских коллекций в январе, марте, июне и в октябре. В Нью-Йорке я бываю в феврале и сентябре на показах моей линии Y-3.

Т.Т.: Как вы обретаете покой во время перелетов между этими города ми?
Й.Я.: Необходимо украшение. Допустим, вы могли бы спать, несмотря на то, что громко играет рок-н-ролл, но не можете вынести отсутствия цвета. Прозрачность — вот что никуда не годится. Мне очень нравится быть вместе с людьми, общаться с ними, веселиться, иметь что-то общее. Равенство, справедливость и прочие подобные ценности еще не потеряли важность, но в то же время, мы не всегда наблюдаем их вокруг.

Интервью Йоши Ямамото, взятое Клаудией Ридел (2004 год)

К.Р.: Мистер Ямамото, как бы вы закончили следующее предложение: «Сделать перерыв будет означать для меня…»?
Й.Я.: Знаете, я очень равнодушен к этому вопросу. Что будет потом? Меня это не интересует. Я знаю, что мои инстинкты работают безупречно. Поэтому я делаю вдох и выдох, и знаю, что ждет меня впереди. Все очень легко. Но в то же время вы можете быть уверены в том, что я прилагаю огромные усилия для того, чтобы не влиться в основное русло развития современной моды. Так что был за вопрос?

К.Р.: Что для вас значит взять перерыв?
Й.Я.: Я люблю разговаривать сам с собой и всегда говорю себе: Возьми перерыв!

К.Р.: Закончите следующее предложение: «Для меня важно…»
Й.Я.: Жизнь, пространство. Важно быть свободным. Не нести ответственность.

К.Р.: Но у вас есть двое детей…
Й.Я.: Да, это верно. И я чувствую себя виноватым перед ними.

К.Р.: Почему?
Й.Я.: Мне жаль, что я впустил их в этот мир. Это не их вина. Жизнь не так проста, и после того, как вы осознаете, что жизнь реальна, вы вынуждены бороться и страдать. 

К.Р.: У вас было трудное детство, вы родились почти сразу после начала войны.
Й.Я.: Да, детство было очень-очень трудным. Как страдали наши родители! Они перенесли ужасную, самую настоящую войну. Моя мать рано стала военной вдовой, а так как я на тот момент был единственным ребенком в семье, то старался быть очень хорошим мальчиком. Сегодня мне кажется, будто бы все это было игрой. Быть хорошим не очень легко.

К.Р.: Когда вы перестали играть в хорошего мальчика?
Й.Я.: Я не переставал. Я остаюсь им. Вот сейчас, например.

К.Р.: Ваша мать знает, какой работой вы занимаетесь?
Й.Я.: Она претендует на это, знает о моей работе, но перестает быть требовательной: «Ты единственный сын. Ты должен заботиться обо мне. Я не хочу остаться одна». Она, кстати, работает в моей компании. Мы живем в двух шагах друг от друга и видимся каждый день!

К.Р.: Каждый день?
Й.Я.: Да, но она никогда не бывает счастливой и довольной, всегда чего-то требует.

К.Р.: Но на это можно посмотреть и с хорошей стороны. В этом случае вам всегда необходимо быть внимательным, заботливым, трудолюбивым.
Й.Я.: Когда мне было около 40 лет, я перестроился на жесткий курс конфронтации с ней. Постоянно повторял: «Мама, хватит!» Но сейчас я более внимателен к ней, потому что понимаю, через какие страдания ей пришлось пройти во время войны, ведь она потеряла мужа.

К.Р.: То есть, вы являетесь своего рода суррогатным отцом своей матери?
Й.Я.: Можно сказать и так.

К.Р.: Вы согласны с тем, что нужно сначала бороться с родителями, а потом вернуться к ним?
Й.Я.: Да, это верно в отношении любого.

К.Р.: Что значат для вас путешествия? Точнее, ваши путешествия между Токио и Парижем.
Й.Я.: Это не имеет ничего общего с путешествиями, это исполнение рабочих обязанностей.

К.Р.: Как ваше стремление к свободе находит выражение в ваших работах?
Й.Я.: С тех пор, как я начал свою карьеру, я всегда сомневался в моде. Я могу сказать даже так: я ненавижу моду.

К.Р.: С самого начала и до сих пор?
Й.Я.: Да, я могу выражать в моде свое мастерство, но я ненавижу мир моды.

К.Р.: Почему же вы ненавидите ее?
Й.Я.: Мода появляется после тенденций. Я же хочу элегантности. У моды нет времени. А у меня есть. Я говорю: «Здравствуйте, Леди, чем я могу вам помочь?» У моды нет времени на то, чтобы задавать подобные вопросы, она заботится о том, что будет актуально потом. Это о том, чтобы помочь женщине меньше страдать, о достижении большей свободы и независимости.

К.Р.: Мистер Ямамото, а есть ли у вас собственное чувство времени и какие-то индивидуальные циклы вместо тех, которые диктует мода — придумывать что-то новое каждые полгода?
Й.Я.: Я стараюсь использовать свой собственный ритм. Но я не думаю, что он есть. Вы знаете, я должен справляться с очень серьезным противоречием: я — человек, который ненавидит моду, но работает в сфере моды.

К.Р.: Что вы дали женщинам, создавая свои вещи?
Й.Я.: В моих первых работах всегда был учтен момент: женщины должны иметь возможность одеваться как мужчины. Когда я учился, женщины в Японии всегда носили костюмы и выглядели как марионетки. Мне это не нравилось. В то же время я думал: женщины в военной форме — как это сексуально!

К.Р.: Вы говорите, что красота становится причиной недостатков, ошибок, несовершенств. Почему?
Й.Я.: Если все вещи сидят идеально, то весь образ выглядит как скульптура, но не как мода. Позвольте мне побыть немного ребенком — я никогда не влюблялся в моделей! Они выглядят как машины, а не как живые существа. Я обращаю внимание только недостатки, несовершенства… Они и привлекают меня.

К.Р.: Я дам вам некоторые термины, а вы скажите, какие ассоциации они у вас вызывают, ладно? Первое — минимализм.
Й.Я.: Еще одно определение лени.

К.Р.: Немецкая культура.
Й.Я.: (смеется) Немецкая культура?

К.Р.: Адидас, Пина Башу, Хейнер Мюллер, Баренбойм, Байреут…
Й.Я.: И Вим Вендерс.

К.Р.: Да, и он тоже. Вас привлекает что-нибудь в немецком менталитете или мышлении?
Й.Я.: Я много думал над этим вопросом. Почему я работаю в основном с немцами? Вы знаете, я думаю, что это довольно просто, что с самого первого момента, как я познакомился с этими людьми, я подумал, а точнее почувствовал: я уже знаю их. Мы будто были знакомы раньше, в другой эре. Между нами есть кое-что общее. Это что-то вроде телепатии, если вам будет угодно. Нам даже не нужно много говорить.

К.Р.: И последний термин – Вагнер.
Й.Я.: Тристан и Изольда. Хайнер Мюллер хотел опустить все условности оперы, чтобы создать новую оперу. Он будто дал мне задание разрушить все правила, и я сделал все возможное для того, чтобы сделать это. Сегодня мне кажется, будто мы были детьми и кричали на огромную стену традиций.

К.Р.: Опять же, почему в вашей биографии фигурирует так много немцев?
Й.Я.: Понятия не имею.

К.Р.: Как насчет Adidas? Почему не Nike?
Й.Я.: Я счел их немодными, что порадовало меня. Nike всегда был очень модным, слишком быстрым для меня.

К.Р.: Какие ассоциации рождает Adidas? Сонный, немецкий…
Й.Я.: Мастерство, традиции, наследие. Три полосы.

К.Р.: Как началось ваше сотрудничество с Adidas?
Й.Я.: Это очень простая история. Я захотел, чтобы в моей коллекции появились кроссовки и попросил своего ассистента позвонить в Adidas. Дальше все сработало само собой. Никакого контракта, просто сотрудничество. Мы помогали друг другу, что-то отдавали, а что-то получали взамен. Со временем это становилось все более и более серьезным. Adidas захотели, чтобы я стал частью компании и разрабатывал коллекции для них. Так появился контракт, и теперь мы работаем вместе.

К.Р.: Вы изучали историю компании?
Й.Я.: У меня была экскурсия по архивам компании, которая меня очень вдохновила. Я люблю старые вещи. На тот момент я был новичком в области спортивной моды, дизайна кроссовок, но одну вещь я знал точно: эта продукция на рынке была отвратительной. Ее можно было сделать лучше. Я посетил Nike World Store в Нью-Йорке, стоял перед полками, и мне хотелось кричать от того, насколько все было ужасно. Кроссовки казались мне монстрами – хай-тек монстрами!

К.Р.: Некоторые выглядят как компьютеры или бластеры.
Й.Я.: Импланты, искусственные.

К.Р.: А как выглядят ваши кроссовки?
Й.Я.: Не совсем как монстры.

К.Р.: Ваши работы адресованы обществу, политике, миру в целом?
Й.Я.: Я скажу так: присядьте, успокойтесь, вы превращаете все в карусель, которая движется очень быстро. Мода потеряла уважение к одежде. Моя работа состоит в том, чтобы вернуть одежде это уважение. Мерчандайзинг и реклама стали слишком всемогущими и доминирующими в последние несколько лет. Я говорю: ждите момента, потерпите.

К.Р.: Уничтожает ли система себя?
Й.Я.: Красота исчезает.

К.Р.: Почему?
Й.Я.: Ускорение всех процессов мешает думать об этом. Сомнения исключены. Все следуют чему-то. И все выглядит одинаково. Это своего рода выравнивание.

К.Р.: Это касается торговых марок.
Й.Я.: Да, именно. Логотипы идут по кругу. Бездушные бренды созданы машинами.

К.Р.: Вы не думали об уходе из этого бизнеса?
Й.Я.: Думал, примерно пару лет назад.

К.Р.: И?
Й.Я.: Я страдал. Я боролся с этой мыслью. И вдруг я понял, что ничего не имеет значения для меня. Я буду продолжать. Но на самом деле вы сейчас делаете интервью с дизайнером, который был на пенсии некоторое время.

К.Р.: Вы любите спорт? Что-то кроме Кунг-Фу.
Й.Я.: Я не занимаюсь Кунг-Фу. Мне нравится Карате. Не люблю теннис, футбол, бег трусцой. Карате – это мое, потому что для меня это как игра на пианино. Люблю брать уроки игры на пианино. С двенадцати лет.

К.Р.: Что насчет вашей музыки? Я слушала ваш диск однажды.
Й.Я.: Забудьте об этом.

К.Р.: Но вы выпустили несколько дисков.
Й.Я.: Мы закрыли музыкальный отдел. Я завязал с музыкой.

К.Р.: Как обидно. Мне казалось, у вас хорошо получалось. Вы даже пели.
Й.Я.: Да.

К.Р.: Почти как Леонард Коэн.
Й.Я.: Ну, хватит! Закроем эту тему.

Официальный сайт: www.yohjiyamamoto.co.jp

Женская коллекция Весна-Лето 2012

Мужская коллекция Осень-Зима 2011-2012

Женская коллекция Осень-Зима 2011-2012

Также читайте

наверх