Biba
Опубликовано 06.05.2012

Biba и́ба) – культовый лондонский магазин, а также одноименная британская марка одежды, пользовавшаяся огромной популярностью в 60-е и 70-е годы XX века. Основана дизайнером Барбарой Хуланики (Barbara Hulanicki).

История бренда

Барбара Хуланики родилась в Варшаве 8 декабря 1936 года. Детство и юность она провела в Палестине, а в 1948 году ее семья переехала в Великобританию, где Барбара смогла поступить в Брайтонскую школу искусств (Brighton School of Art). После окончания обучения она работала внештатным иллюстратором для журналов Vogue и Tatler.

В 1964 году вместе со своим мужем Стефаном Фитц-Саймоном (Stephen Fitz-Simon) она открыла в Лондоне небольшой магазин, который назвала Biba. Поначалу помещение магазина служило только складом одежды, а торговля шла через рекламные объявления в газете. Покупатели выбирали понравившуюся модель, делали заказ и получали его по почте.

Настоящий успех пришел к Барбаре, когда в мае того же года она разместила в газете Daily Mirror рекламу платья в клетку, очень похожего на то, которое носила Бриджит Бардо (Brigitte Bardot). На следующее утро в Biba пришло около четырех тысяч заказов на это платье. Ажиотаж не утих даже спустя несколько недель, и в общей сложности Барбара получила около 17 тысяч заказов. В связи с таким успехом в сентябре 1964 года было решено открыть полноценный магазин на Абингдон Роуд (Abingdon Road).

Магазин открылся в субботу в 10 утра. Барбара потом вспоминала, что он тут же наполнился покупательницами, которые в полной тишине мерили одну и ту же модель платья. Коробки с ним стояли по всему магазину, но их так быстро раскупали, что Стефану пришлось сходить домой и принести все оставшиеся. К 11 часам модель полностью была раскуплена, но девушки продолжали толпиться в магазине, ожидая новой поставки.

После этого популярность Biba стала быстро расти — во многом благодаря тому, что в магазине всегда можно было купить одежду как у знаменитостей, причем по очень доступной цене. Любая девушка могла всего за десять процентов от своего недельного жалования одеться как звезда.

Интересно, что вещи Biba не совсем вписывались в моду того времени. В те годы дизайнеры шили одежду ярких кричащих цветов. А в Biba в основном были платья серого, черного и коричневого оттенков, которые, по мнению Барбары, отлично смотрелись на дождливых улицах Лондона.

Поклонницами Biba стали даже такие известные персоны, как Шер (Cher), Твигги (Twiggy), Йоко Оно (Yoko Ono) и Миа Фэрроу (Mia Farrow).
В 1965 году был открыт второй магазин, а в 1968 году выпущены каталоги, чтобы одеваться в Biba могли даже те, кто живет далеко от Лондона.

В 1969 году Biba переехал в более просторное здание, которое раньше служило складом ковров. На открытии собралась толпа из 30 тысяч человек. Новый магазин стал по-настоящему культовым местом среди неформальной молодежи, хиппи, художников и лондонской богемы. Это был не просто магазин, а место, где можно было интересно провести время и познакомиться с новыми людьми.

В скором времени ажиотаж вокруг Biba достиг такого размера, что в 1971 году группа анархистов взорвала в магазине бомбу. Этим поступком они пытались выразить свое недовольство тем, что женщины стали слишком сильно зависеть от моды.

Biba Look

В период расцвета Biba появился даже специальный термин «Biba Look». Девушек, имевших Biba Look, описывались Барбарой как

«юные Бэмби с ясными лицами и круглыми кукольными глазами».

Действительно, это были худенькие девушки двадцати с небольшим лет, носившие короткие платья черного, черничного, сливового и коричневого цвета с характерными очень узкими рукавами, в которых нельзя было даже согнуть руки. Среди этих девушек когда-то была пятнадцатилетняя Анна Винтур (Anna Wintour), ставшая впоследствии главным редактором американского Vogue.

Маркетинговая стратегия

Важную роль в успехе Biba играл логотип компании, разработанный Энтони Литтлом (Antony Little): эмблема состояла всего лишь из двух цветов – черного и золотого, и полностью отражала растущий интерес к искусству ар-деко среди молодежи. Кроме того, чтобы заинтересовать покупателей, Литтл разработал особую стратегию внутреннего и внешнего оформления помещения. Так, в первом магазине Biba он закрасил все витрины черным цветом и поместил логотип компании прямо над зданием. Черный цвет не позволял солнечному свету проникать внутрь помещения, тем самым создавая нужную атмосферу, характерную для стиля ар-нуво. Кроме того, подобный внешний антураж и отсутствие вещей на витринах вынуждал покупателей заходить внутрь хотя бы из чистого любопытства.

Абсолютно любой продукт марки, начиная от одежды и еды и заканчивая обоями, был украшен фирменным логотипом. Все остальные лейблы, с указанием цены, размера и цвета были также оформлены в подобном стиле. Таким образом, Biba стала первой компанией, установившей норму для бренд-маркетинга и первым магазином, который разработал собственный образ совершенно самостоятельно.

В добавление ко всему Biba долгое время был единственным магазином, где покупательницам разрешалось опробовать косметику на себе, прежде чем купить ее. Это повлекло за собой довольно необычное последствие — многие девушки специально приходили в Biba ненакрашенными, чтобы там быстренько нанести макияж и уже затем отправиться на работу.

Big Biba и конец эпохи

В 1974 году Biba переехал в огромное семиэтажное здание универмага Derry & Toms на Кенсингтон-Хай стрит (Kensington High Street). Внутри магазин был оформлен в стиле ар-деко. Там было несколько отделов, каждый из которых занимал свой определенный этаж. Так, например, там был «детский этаж», этаж для мужчин, этаж, где располагался книжный магазин, этаж с продовольственными товарами, а также этаж с товарами для дома, где вы могли найти абсолютно все: краску, обои, столовые приборы, мягкую мебель и даже статуэтки. Кроме того, там был роскошный ресторан, косметический салон  и зимний сад с фламинго и пингвинами. Каждый отдел имел собственный логотип, разработанный Касей Чарко (Kasia Charko) на основе официальной эмблемы магазина и дополненный собственной картинкой, описывающей отдел. Магазин Biba превратился в настоящую достопримечательность, на которую лондонские туристы приходили смотреть сразу после Биг-Бена и Букингемского дворца.

Открытие нового магазина принесло Барбаре и ее мужу огромные финансовые убытки. Супружеская пара прекрасно понимала, что они держатся из последних сил.

«Каждый раз, входя в магазин, я боялась, что делаю это в последний раз».

Вскоре финансовые проблемы стали настолько очевидными, что Барбара Хуланики и ее муж Стефан Фитц-Саймон были вынуждены продать 75% акций компании Деннису Дей (Dennis Day) и Дороти Перкинс (Dorothy Perkins) в надежде хоть как-то удержать на плаву свой бизнес. Это привело к созданию группы Biba Ltd, что означало приток хорошей финансовой поддержки бренду и магазину. Однако вскоре у Барбары возникли разногласия с Советом по креативному управлению, и в результате в 1975 году она окончательно ушла из Biba, а через некоторое время магазин был закрыт компанией British Land Company. Главный акционер Дороти Перкинс решила, что здание, занимаемое Biba, стоит гораздо дороже, чем сама фирма.

Тем временем Барбара Хуланики в 1978 году открыла новый двухэтажный магазин на Кондуит стрит в одном из районов Лондона. Однако ей так и не удалось повторить успех Biba, и заведение было закрыто уже спустя два года.

Современный период

В 2006 году было решено возродить Biba, под руководством британского дизайнера Беллы Фройд (Bella Freud). Мать-основательница бренда Барбара Хуланики, отказалась участвовать в этой затее, считая, что новый облик Biba будет предательством по отношению к его наследию. Тем не менее, бренд был возрожден, однако уже самая первая коллекция вызвала негативную реакцию, так как не имела ничего общего с доступной и простой одеждой, которую шила Барбара. В 2007 году, после второго неудачного сезона, Белла покинула Biba , чтобы сосредоточиться на развитии собственной марки.

В 2008 году Biba выкупило руководство компании House of Fraser. Сейчас оно делает еще одну попытку воссоздать легендарный бренд. Несмотря на то, что до сих пор эти попытки были в достаточной степени удачными, Барбара Хуланики по-прежнему критикует новое начальство, заявляя, что все, что они делают слишком дорого и не в состоянии отразить истинный дух бренда.

Интервью Гленна О’Брайена (Glenn O’Brien) с Барбарой Хуланики

— Впервые я узнал о вас через Криса Блэквелла (Chris Blackwell), владельца известной звукозаписывающей студии Island Records. Вы тогда декорировали помещение на Ямайке, ставшее впоследствии его собственным, а тогда еще бывшее домом Яна Флеминга (Ian Fleming), Голденай (Goldeneye), так он назывался. Кроме того, вы занимались декорированием отеля, принадлежавшего Крису Блэквеллу.

БХ: — О, да.  Я работала на Криса около пятнадцати лет.

— С чего началось ваше сотрудничество?

БХ: — В то время, когда мой муж был еще жив, мы отправились с ним в Майами, чтобы сделать там клуб в честь Ронни Вуда (Ronnie Wood) прямо на пляже.

— О,да.

БХ: — Это было очень жестокое и опасное время. Мы пробыли там безвылазно в течение целых шести месяцев, и когда я, наконец, закончила все дела с клубом, муж сказал мне: «Здесь неподалеку находится отель Криса Блэквелла, не хочешь ли ты им заняться?». Так я и встретилась с Крисом впервые. Он поручил мне оформить один проход. Ну что за работа. В любом случае я прошла испытание, и тогда он доверил мне свои апартаменты…

—  В отеле Marlin?

БХ: — А потом я принялась за весь отель Marlin. Затем Крис купил еще десять отелей, и я принялась оформлять каждый по очереди. Я всегда буду помнить, как в 50-х он прислал мне открытку, на которой была изображена женщина, стоящая напротив одного из его отелей, The Tides. Я написала ему: «О, смотрите, это же ваш отель! Что вы собираетесь с ним делать?», на что он ответил: «О, я совсем про него забыл». Вы ведь тоже работали на Криса?

— Я работал на него в течение нескольких лет и останавливался почти в каждом из его отелей. Вслед за этим вы принялись за Голденай?

БХ: — Да, а также за Пинк Сэндс (Pink Sands) и Компасс Поинт (Compass Point). И не один раз, надо сказать. Я переделывала их раз в 5 лет (посмеивается). Всякий раз, когда я была в отеле, я думала: «Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, когда же все тут развалится». Однако я оставалась там всякий раз. Сегодня почти все отели распроданы, и это печально.

— Я был на Харбор-Айленд сразу после Рождества и остановился в отеле рядом с Пинк Сэндс. По крайней мере, через забор все выглядело по-прежнему.

БХ: — Сейчас я работаю совсем на других людей. Это похоже на некую манию преследования. Знаете, будучи однажды вовлеченным в строительство одного места, вы уже не можете думать о нем равнодушно. Поэтому, когда на днях я встретила одного очень хорошего бразильца, только что купившего Marlin и заявившего о том, что хотел бы вернуть его к жизни, я подумала: «Боже мой! Это просто невозможно!».

— Проект Biba явился вашим первым детищем?

БХ: — Да.

— Как вы начинали свою карьеру?

БХ: — Несколько лет подряд я работала модным иллюстратором, оформляла передовые статьи в The Times, Women’s Wear Daily, Vogue, Harper’s. Вместе с другими девушками я любила посещать все модные показы, проходившие Париже. Когда я встретила своего будущего мужа, который на тот момент работал в рекламном агентстве, он сказал мне: «Ты действительно должна попробовать себя в дизайне». В то время была чрезвычайно развита сеть продаж модной одежды через почтовые переводы, которую можно назвать эквивалентом нынешней торговли через интернет-магазины. Мы начали с достаточно скромных объемов, затем увеличили их, затем мы нашли себе постоянное место, а затем открыли собственный магазин. Так Biba и появился на свет.

— Какой предмет одежды стал для вашей компании настоящим хитом продаж?

БХ: — В нашем ассортименте было достаточно много вещей, на каждую из которых приходилось около 200 заказов, но мы совсем не получали каких-то астрономических прибылей. Мы своими руками упаковывали и отправляли товар, и это походило на настоящий кошмар, так что мы уже было подумывали сдаться. Как вдруг как модный редактор журнала The Daily Mirror позвонила мне и сказала: «Я хочу купить у вас вот это платье… За 25 шиллингов». Я встретилась с ней и решила: «Хорошо, будем продавать это платье за 25 шиллингов», не очень-то рассчитывая на то, что из этого выйдет что-то хорошее. Я никогда не забуду, как пришла домой, и Фитц воскликнул: «Что за идиотская привычка назначать цену платью, совершенно ничего о нем не зная!». А потом мы продали 17 тысяч экземпляров.

— Ух ты! И какое же имя носила тогда ваша компания?

БХ: — Мы назвали его Почтовый бутик Biba (смеется).

Почтовый бутик Biba, хорошее название. Откуда же взялось слово Biba?

БХ: — Это была аббревиатура одного из имен моей сестры. Надо было очень срочно придумать название, после чего нам был обеспечен вход в двери всех самых крупных мануфактурных компаний. Внезапно мы стали знаменитыми, благодаря всего лишь одному платью, одного цвета и размера (посмеивается).

— Какого цвета оно было?

БХ: — В розовую и белую клетку (посмеивается). Мы думали, что клетчатую ткань можно купить где угодно, однако на деле оказалось, что изготовление такой ткани очень сложный и долгий процесс. Таким образом, мы так и не сумели найти в Англии ничего такого, что бы нам подошло.

— В самом деле?

БХ: — Мы просто сидели на наших деньгах, не зная, что же делать, как вдруг нам позвонил один человек из Манчестера. Он прибыл в таких чудных гетрах, в шляпе-котелке и с зонтиком подмышкой, с порога заявив: «У меня есть любая клетчатая ткань, которая вам только понадобится! Не волнуйтесь!». Так что мы сразу же вручили ему необходимую сумму денег, подумав: «Вот у нас и появилась ткань», и стали ожидать поставки. Фитц в то время все еще работал на рекламное агентство, а я рисовала эскизы. Как вдруг однажды звонит его секретарша и говорит: «Только что привезли вашу ткань, много-много рулонов. Но по мне она выглядит не как розовая клетчатая ткань, а скорее как красная скатерть с огромными квадратами» (смеется). Вся задумка состояла в том, чтобы сшить маленькое платье, похожее на то, что всегда носила Брижит Бардо. В результате, когда я получила образец купленной нами ткани — я была тогда в такси — я чуть не умерла от разрыва сердца. Однако, что вы думаете, человек, продавший нам этот материал, приехал и вернул нам все наши деньги. Конечно, в итоге мы нашли то, что нам было нужно.

— У вас сохранилось хотя бы одно такое платье?

БХ: — Нет (смеется).

— Как появился на свет ваш первый магазин?

БХ: — В музее Виктории и Альберта я видела одну старую химическую лабораторию, интерьер которой был в точности воспроизведен в экспозиции. Это было что-то потрясающее. Она все еще сохранила свой первоначальный вид. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я хочу открыть магазин». Фитц не стал бы об этом говорить в другое время. Констанс сказала: «О, это просто ужасно, не делай этого!». В то время у нас появился еще один хит продаж по почте: мы продали около 1000 экземпляров одной блузки. Фитц решил снять помещение аптекарского магазинчика. Там совершенно не было места, и мы только и делали, что упаковывали и отправляли вещи. Это был абсолютный кошмар. Здесь же хранились и все вещи из нашего ассортимента. И однажды в субботу случилось так, что открыв дверь в наш магазинчик (Фитц отправился на фабрику выбирать новые платья или что-то там еще), я увидела толпу девушек, примеряющих нашу одежду. Так мы и вошли в дело (смеется). Один стиль, один цвет, один размер (смеется).

— Какова была основная возрастная группа ваших клиенток?

БХ: — По сути, все они были очень молоденькими, лет по 16. Нам к тому времени было по 24, и они считали нас стариками.

— Сколько стоило платье?

БХ: — Первое платье стоило 25 шиллингов. Затем блузы, которые мы тоже продавали, имели цену в 2 гинеи. В это время не было кредиток или чековых книжек – все оплачивалось наличными. Сейчас мне забавно об этом вспоминать, но тогда это было просто ужасно.

— Дизайн всех моделей принадлежит вам?

БХ: — Абсолютно всех. Мы все делали только сами. Ничего иного и не надо было для той возрастной группы, на которую мы ориентировались. Эти девочки только-только начинали зарабатывать свои первые деньги. Они не тратили их на еду и на выпивку, зато каждую неделю приходили к нам за новым платьем.

— Среди которых были и ваши знаменитые мини-платья?

БХ: — Да, теперь такие платья становятся все короче и короче.

— Я помню, как моя первая жена ходила в Biba делать себе макияж. Но это уже было после того, как вы начали все заново. Вы открыли новый магазин в универмаге Harrods или где-то там еще?

БХ: — В Вergdorf Goodman в Америке. Наш магазин занимал там площадь в 600 квадратных футов, однако, мне кажется, вы говорите совсем о другом магазине на Кенсингтон-Хай стрит. Мы переезжали где-то каждые два года, потому что наш склад то и дело трещал по швам. Мы открыли косметический отдел где-то на четвертом году нашего бизнеса, и он занимал в нем действительно большое место. Мы экспортировали косметику не только в Америку, но и в другие страны.

— Так что же в итоге произошло с Biba?

БХ: — Мы все росли и росли и даже вступили в партнерство с одной семейной компанией, у которой было около 200 магазинов нижнего белья. Мы проработали с ними почти шесть лет, пока находились на Кенсингтон-Хай стрит. У нас до сих пор сохранились весьма теплые отношения. Сейчас этот район полностью уничтожен. Тогда же это было старинное место, которое посещали только пожилые состоятельные клиенты, и никто другой не ходил туда, однако там были эти огромные красивые здания. Один из таких домов принадлежал Хью Фрейзеру, и тот собирался выставить его на продажу. Здание было построено в стиле ар-деко, которого многие тогда не понимали, в отличие от нынешних времен. Фитц позвонил ему и сказал: «Я хочу купить этот дом. Хочу, чтобы это здание принадлежало мне», на что тот ответил: «Хорошо, как только вы будете готовы, свяжитесь со мной». Я не помню, чтобы речь шла в духе «достаньте определенную сумму к такому-то времени». Сбор нужной суммы занял у нас 18 месяцев, и речь шла о сумме свыше четверти миллиона фунтов. Однако все повернулось вовсе не так, как мы рассчитывали. Не успели мы открыть магазин, как здание было продано компании Marks and Spencer.

— Таким образом, вы оставили моду на какое-то время.

БХ: — Да.

— Чтобы заняться оформлением интерьеров?

БХ: — Мы уехали в Бразилию, где стали работать на Cacharel, Fiorucci и Patatrone, а затем я с головой ушла в дизайн интерьеров. Сегодня я снова вернулась в моду и это просто потрясающе, потому что теперь всю самую отвратительную работу за меня делают другие люди!

— Похож ли Topshop на современную версию Biba?

БХ: — Я полагаю, да.

— На что похожа одежда, которую вы придумали для Topshop?

БХ: — Они сказали мне: «Послушайте, нам не нужно ничего такого, что хоть отдаленно походило бы на Biba». На что я ответила: «Окей, хорошо. Я очень волнуюсь». Я приготовила для них около 60 эскизов, из которых они выбрали половину. Поскольку дела уже шли на лад, я заметила: «Для меня все это выглядит в точности как Biba. Используйте их, мне все равно». Это очень, очень хорошая компания. Я нахожусь под сильным впечатлением. Они как большая семья. Очень приятно наблюдать за тем, как они работают.

— Время поощряет творческий потенциал. Вы помните, в начале 80-х в Нью-Йорке абсолютно ни у кого не было денег, но все выглядели просто потрясающе. Люди ходили в сэконд-хэнды и находили там удивительные вещи. У всех был собственный неповторимый стиль. Никому даже в голову не приходило купить какую-нибудь дорогую дизайнерскую вещь.

БХ: — Сегодня люди потеряли способность думать иногда своими мозгами. Все вертится только вокруг модных лейблов.

— Как вы думаете, сейчас вы работаете на ту же возрастную группу, что и в Biba?

БХ: — Я думаю, они немного постарше, совсем чуть-чуть. И они более изысканные, более практичные. В то время в Англии все эти девочки были по-настоящему зелеными, они никогда нигде не были. Теперь же им активно промывает мозги кукла Барби.

— Кто-то пытается заговорить меня историей про Барби и я спрашиваю: «Зачем?»

БХ: — Она была такая ужасная. У нее отвратительный вкус. Topshop все еще работает по старинке, и это удивительно. Их рабочие комнаты находятся непосредственно у них в помещении.

— Показалось ли что-то еще для вас особенно интересным, пока вы сотрудничали с этой компанией?

БХ: — Огромное количество зданий. Сейчас я работаю над дизайном одной сумочки с итальянской компанией, которая все еще держит свое производство на территории Италии. Вы посылаете им рисунок и как обычно думаете: «О, получится что-то невообразимо ужасное», но они настолько вкладываются в производство, что на выходе вы получаете просто изумительную вещь. Эта компания входит в группу под названием Coccinelle, которая ориентируется на средний ценовой сегмент. Они подписали со мной контракт сроком на пять лет, и я спросила: «Вы понимаете, сколько мне сейчас лет?» (смеется).

— Истинного мастера не так уж и легко найти.

БХ: — Сегодня в школе обучают совсем не тому, чему надо. Чудесные рекомендательные письма не сделают за тебя твою работу. Школа сильно сужает взгляды, и для Америки эта особенность характерна в наибольшей мере.

— Ваше мастерство рисунка вообще можно записать в исчезающий вид.

БХ: — Ныне я снова вернулась к иллюстрации, и конечно, теперь, когда люди увидят мои картинки, они скажут: «Но это всего лишь рисунок (смеется). Да, это рисунок». Работая с архитекторами, я столкнулась с одной забавной вещью: когда ты показываешь им эскиз дизайна интерьера на бумаге, они явно теряются, потому что привыкли все видеть в специальных программах.

— Я слышал, что ныне искусство рисунка полностью потеряно.

БХ: — В Майами современные архитекторы строят все эти отвратительные чудовища. Сегодня быть архитектором очень легко, надо только уметь начертить все в специальной компьютерной программе. Они просто забивают туда данные, и в этом нет абсолютно ничего творческого. Есть всего один или два хороших архитектора. Остальные – просто мусор. Я не понимаю всех этих безумных людей, которые покупают дома, перестраивают их заново, а затем продают. Не говоря уже обо всех этих многочисленных передачах, где вам заново переделывают ваши дома и кухни.

— Люди строят эти огромные непрактичные здания площадью в 15 тысяч квадратных футов, которые даже не могут толком нагреться или остыть. Они просто обречены. Все же в Коннектикуте есть один шедевр современного домостроительства… Стеклянный дом Филипа Джонсона…

БХ: — Он очень маленький.

— По современным стандартам он просто крошечный. Но мне не нужен спортзал или кинотеатр в собственном доме.

БХ: — В Лондоне есть такие сумасшедшие дизайнеры, которые предлагают построить в вашем доме специальный холодильник для хранения мехов.

— Вы работали со многими дизайнерами?

БХ: — Я работала с несколькими непроходимыми идиотами. С такими дизайнерами надо работать очень спокойно. Надо просто позволить им сделать то, что они хотят, чтобы они в конец испортили все дело. А затем с триумфом явиться в роли единственного спасителя.

 

Официальный сайт: www.mybiba.com

наверх