Можно на людях выглядеть возвышенно и гламурно, но на самом деле о человеке говорит то, как он одевается в свой выходной.
Александр Вонг
Wildberries Style Magazine
Облако теговВсе

Роверси, Паоло

Опубликовано 31.07.2012

Паоло Роверси (ит. Paolo Roversi: род. 25 сентября 1947, Равенна, Италия) – фэшн-фотограф итальянского происхождения, живет и работает в Париже.

Биография и карьера

Паоло Роверси родился в Италии в 1947 году. Фотографией впервые увлекся еще в подростковом возрасте, во время семейного отдыха в Испании в 1964 году. Приехав домой, он тут же оборудовал себе удобное помещение и вместе со своим другом, местным почтальоном Батистой Мингуцци, вплотную приступил к занятиям фотографией. Первые черно-белые снимки друзья проявляли и печатали прямо у себя в подвале.

В скором времени Паоло знакомится с фотографом Невио Натали, который становится не только его учителем, но и хорошим другом. В студии Натали Роверси получает свои первые профессиональные навыки, которые в 1970 году позволят ему начать сотрудничать с Associated Press. Первым заданием для Паоло становится снять похороны Эзры Паунда в Венеции.

Некоторое время молодой человек занимается простой репортерской работой, снимая различные митинги и матчи, однако вскоре ему начинают заказывать портретные съемки. Все это наталкивает Паоло на мысль об открытии собственной портретной мастерской, и уже в том же 1970 году, вместе со своим другом Джанкарло Грамантьери, он открывает такую студию в Равенне. Основными клиентами мастерской стали местные знаменитости и члены их семей.

В 1971 году Роверси встречается с Питером Кнаппом, легендарным арт-директором журнала Elle, а уже в ноябре 1973 года едет по его приглашению в Париж, где и решает остаться навсегда.

В Париже Роверси работает репортером на агентство Huppert, однако мало-помалу, через своих новых французских друзей, многие из которых вращались в журнальной и артистической среде, Паоло знакомится с миром моды.

«Все случилось само собой. Когда я начинал, модных фотографов было очень мало, мне не стоило большого труда стать одним из них. Тем, кто начинает сейчас, сложнее прорваться в касту»,

- признался Роверси в одном из интервью русской газете «Коммерсант».

Однако на тот момент Роверси абсолютно ничего не знал о модной фотографии. Раньше он интересовался только фотографами-репортерами. Теперь же ему пришлось познакомиться с работами таких людей, как Ричард Аведон, Ирвин Пенн, Хельмут Ньютон, Ги Бурден и многими другими.

В 1974 году Роверси становится помощником британского фэшн-фотографа Лоуренса Сэкмана.

«Сэкман был очень сложным человеком. Большинство его ассистентов не выдерживали и сбегали уже через неделю. Однако он научил меня всему, что нужно, чтобы стать профессиональным фотографом. Сэкман научил меня быть креативным. Он всегда старался придумать что-то новое, даже если в его распоряжении имелась одна и та же камера и вспышка… Он всегда говорил мне: “вы должны зафиксировать свой штатив и фотоаппарат, но ваш взгляд и ум должны оставаться свободными”».

Роверси учится у Сэкмана около девяти месяцев, а затем решает отправиться в свободное плавание и начинает принимать заказы от разных журналов вроде Elle и Depeche Mode. Самой крупной работой того периода считается заказ, сделанный Паоло для глянцевого издания Marie Claire, после которого имя Роверси как модного фотографа значительно выросло в цене.

Однако наибольшую известность Роверси приносит рекламная кампания 1980 года для модного дома Christian Dior. Именно здесь Паоло Роверси впервые использует полароидные снимки формата 8х10 дюймов, что в дальнейшем становится его фирменным почерком. Сегодня фотограф славится тем, что снимает только на редкие полароидные камеры Deardoff, Rollei и Leica. Подобного стиля придерживается крайне мало фотографов. Одной из немногих является французская художница Сара Мун.

Итальянский фотограф почти всегда предпочитает работать в студии. В Париже ему долгое время приходилось работать прямо в своей квартире, однако в 1981 году Роверси находит специальное помещение на улице Сен-Поль, 9, где и остается до сих пор.

Приблизительно в это же время Роверси предпринимает поездку по Индии и Йемену, в которой делает очень много портретов. Сегодня эти снимки собраны в альбомах «ANGELI» и «Al Moukalla».

С середины 80-х годов его работы начинают участвовать в разнообразных выставках, многие из которых удостаиваются различных наград. Сегодня Паоло Роверси работает с лучшими журналами, модными дизайнерами и брендами, такими как Dim, Evian, Gervais, Kenzo и Woolmark. Также он является одним из самых высокооплачиваемых фешн-фотографов: его гонорар за одну фотосессию для глянцевого издания может достигать 40 тысяч евро.

Интервью Филепа Мотвери с Паоло Роверси, опубликованное на сайте filepmotwary.com 12 января 2012 года (впервые опубликовано в журнале Dapper Dan №04,октябрь 2011)

ФМ: Г-н Роверси, как вы думаете, почему вот уже на протяжении стольких лет, фотография по-прежнему остается крайне интересной формой искусства?
ПР: Я думаю, фотография создает особое фантастическое пространство. Когда фотография впервые появилась в XIX веке, она исполняла роль средства, позволяющего правдиво отобразить реальность. В то время как картины и скульптуры отражали всего лишь представление о реальности какого-то определенного человека. Фотография – это зеркало, которое не врет. Оно отражает форму такой, какая она есть в действительности. Однако мне кажется, что в этом есть нечто большее, какая-то доля волшебства, откровения и много чего еще.

ФМ: Начиная с 80-х годов, вы работаете исключительно с полароидом. Как вы пришли к этой идее?
ПР: Я был очарован этим типом съемки с самого первого знакомства. Это чувство со мной до сих пор, и я не могу объяснить причину. Знаете, как обычно бывает, когда  вы влюбляетесь во что-то… Возможно, дело было в особом контрасте, цвете. Я мгновенно полюбил эту палитру. Кроме того, мне понравился формат самой камеры – 8х10 дюймов. Процесс съемки занимает очень долгое время – один снимок за другим. Я понял, как надо работать с этой камерой. Для меня это был идеальный способ самовыражения. Сегодня я знаю эту камеру как свои пять пальцев. Она стала моей второй кожей, вошла в мою кровь.

ФМ: Как вы относитесь к современной цифровой фотографии, ретуши и видеоаппаратуре? Чувствуете ли вы угрозу с их стороны?
ПР: Нет-нет. Я абсолютно не против современных методов съемки. Конечно, в основном я снимаю на полароид, однако иногда я пользуюсь пленочными аппаратами, фото-кабинами и даже пластиковыми камерами. Я не страдаю от комплекса новых вещей. В конце каждого рабочего дня мы обсуждаем новые техники. Говорим о свете. Я был бы не против однажды  прекратить использовать полароид, поскольку без труда могу найти какой-нибудь новый способ, при помощи которого смогу рассказать свою историю.

ФМ: Все ваши фотографии крайне последовательны. Как вы думаете, что именно делает ваши работы настолько интересными?
ПР: (смеется) Я не знаю, насколько они кому-то интересны! Конечно, мне бы хотелось, чтобы хоть кто-то считал их таковыми. Мои фотографии честны: они являются отражением того, что я чувствую. Отражая свои чувства, я пытаюсь внести в работы что-то более личное, показать в них часть себя. 

ФМ: Ваши старые снимки сегодня выглядят гораздо более актуальными, чем в то время, в которое они были созданы. Как вы относитесь к фотографиям того периода?
ПР: Они часть моей жизни, моей жизни, как фотографа. Я частенько обращаюсь к ним, но вовсе не потому, что не хочу жить настоящим. Каждый раз, приступая к работе, я надеюсь, что этот снимок станет лучшим, а завтра я сделаю еще лучше, а затем еще и еще. Старые фотографии меня очень трогают, поскольку с каждой из них у меня связаны определенные воспоминания, я как будто переживаю все заново. Иногда я смотрю на них и вижу их в ином свете, более захватывающем, чем я сделал тогда. Когда я делаю снимок, я всегда удивляюсь получившемуся результату, поскольку почти всегда ожидаю чего-то другого. Это чувство удивления наполняет меня счастьем.

ФМ: Таким образом, ваше новое «Я» обращается за советом к «Я» старому?
ПР: Совершенно верно. Иногда я замечаю какие-то вещи, которых не видел, когда впервые делал снимок.

ФМ: Как вам удается заполучать самые выгодные предложения от самых выдающихся представителей рынка, и как высокая мода помогает вам создавать новые образы?
ПР: Я всегда говорю, что дизайнер – это композитор, придумывающий музыку, а фотограф – музыкант, ее исполняющий. Мне нравится играть предложенный материал так, как самому захочется, создавая собственный образ мужчины или женщины.
Некая отстраненность от земной действительности, свойственная высокой моде, крайне важна в том, что я делаю. Некоторые дизайнеры, такие как Йоши, Маржелла, Гальяно, безумно меня вдохновляют. Они показали мне другой способ, другую перспективу, с которой можно смотреть на мужчину или женщину, и как еще их можно изобразить. Вы знаете, моим любимым жанром в модной фотографии является женский портрет. Однако все эти прекрасные платья изменяют саму идею портрета. Благодаря этому у меня появляется еще одна точка зрения.

ФМ: Во всех ваших моделях есть что-то честное.
ПР: Я очень легко добиваюсь этого эффекта. На кастинге я всегда пытаюсь найти в лицах моделей что-то особенное, свидетельствующее о некой глубине и тайне у них внутри. Они заставляют меня мечтать. Благодаря им мои мечты переходят в действительность. Такие модели завораживают меня своей странной красотой, и мне становится крайне важно выяснить, смогу ли я поймать и выразить эту красоту.

ФМ: Я бы хотел расспросить вас о Невио Натали. Ведь именно в его студии все началось?
ПР: Это было давным-давно, но события того времени все еще находятся в моем сердце. Несмотря на то, что Невио был коммерческим фотографом, он был единственным, кто показал мне абсолютно все. Как вы знаете, у меня нет специального фотографического образования. Всем основам я научился в его студии: скорости, работе с пленкой, линзами, фокусом, – словом, всему.  Это очень важно, поскольку одной техники недостаточно, чтобы уметь правильно выразить себя на этом языке.

ФМ: Почему итальянец вдруг выбрал Париж в качестве места для своей базы?
ПР: Если честно, это была чистой воды случайность, хотя я могу сказать, что в моей карьере было слишком много таких случайностей. Многие мои работы появились на свет достаточно случайным образом. Чисто случайно я встретил в Италии другого фотографа, который спросил меня: «Эй, Паоло, а почему бы вам не приехать в Париж?». И я приехал. В то время мода меня совершенно не интересовала. Однако в Париже я открыл ее для себя благодаря некоторым друзьям, задействованным в этой области. Тогда я впервые познакомился с модными журналами и такими фотографами как Аведон, Пенн, Ньютон, Бурден. Их чудесные работы, а также креативность и элегантность журналов мгновенно завладели всеми моими помыслами. Ну и, конечно же, меня обольстил сам Париж!

ФМ: Изменилось ли ваше отношение к городу теперь, и планируете ли вы когда-нибудь его покинуть?
ПР: Не думаю. Хотя каждый раз, как я приезжаю в Италию, я задаюсь вопросом: «Почему я живу в Париже?», так как бесконечно люблю свою родину.

ФМ: Ваша семья осталась там?
ПР: Да. Италия – это та страна, на языке которой я могу лучше всего выразить свои чувства, там осталась моя еда, мое небо, мои облака, мой ветер и мои туманы. Там, где я вырос, зимой было очень много туманов.

ФМ: Находят ли ваши корни свое отражение в том, что вы делаете?
ПР: Безусловно. Многие критики замечают, да я и сам это вижу. В моих работах часто отражаются детские воспоминания, связанные с византийскими мозаиками из Равенны и изображением Мадонны, стоявшим в доме моей матери. Честно, я не слишком хочу анализировать все это. Мне нравится, когда вещи остаются необъясненными.

ФМ:Как вы относитесь к проблеме пола? Если бы у вас имелась возможность устранить его из общества, вы бы пошли на это?
ПР: Хороший вопрос! Думаю, я бы оставил все как есть.

ФМ: В какой момент человек, мужчина или женщина, выглядит наиболее красивым?
ПР: Когда он любит, а еще лучше занимается любовью.

ФМ: Вы часто идете на компромисс со своими стилистами?
ПР: Нет, никаких компромиссов, поскольку мы работаем вместе. Модная фотография – результат работы команды. Я всегда стараюсь поддерживать энергию и креативность своих коллег на определенном уровне. Любой член команды может обогатить историю своей идеей. Я не хочу, чтобы мое влияние было слишком сильным. Мы долго обсуждаем все шероховатости, добиваясь результата, который удовлетворил бы нас всех.

ФМ: Почему вы работаете в основном с женщинами? Вы поступаете так намеренно или к вам просто поступают только такие заказы?
ПР: Скорее это проблема заказов, поскольку, по большей части, я работаю с женскими журналами, а не мужскими. Сегодня существует множество мужских журналов, которых не было, когда я только начинал. Возможно, тогда еще был L’Uomo Vogue, но я не уверен…

ФМ: Отличаются ли для вас между собой фото- и видеосъемка?
ПР: Иногда отличаются, а иногда нет. Мне кажется, фото и видео находятся в большой близости, хотя при съемке видео мне бывает труднее оставаться верным своему стилю. Все зависит от истории, сценария. Пока еще я снял очень немного фильмов. Это ничто по сравнению с объемами моих фотографических работ.

ФМ: Что вы думаете по поводу того, что СМИ все больше перемещаются в интернет, отказываясь от печатного формата? Не кажется ли вам, что таким образом они переходят из разряда «вечного» в разряд «эфемерного»?
ПР: Это происходит, и, к сожалению, от моего мнения ничего не зависит. Я привык видеть фотографию как материальный объект, а не как изображение на мониторе. К живому снимку вы можете прикоснуться, можете почувствовать его запах, вставить в рамку. Вы можете повесить его на стену, положить в стол или носить в кармане. В наши дни эфемерными стали многие вещи. Они появляются и исчезают с экранов iPhone и компьютерных мониторов, только их и видели! Я действительно скучаю по семейным фотоальбомам и портретам, которые мы все раньше носили в бумажнике. Одним из моих самых приятных воспоминаний об отце является воспоминание о том, как он носил в своем бумажнике наши детские фотографии. Меня охватывает ностальгия.

ФМ: Что вы почувствовали, когда мода стала принимать гораздо более  вульгарный, коммерческий оборот, произошедший примерно десятилетие назад благодаря Марио Тестино, а затем и Терри Ричардсону?
ПР: Это хорошо! Только благодаря этому наш бизнес все еще процветает. Мода меняется каждый месяц, то же самое происходит и с фотографией. Худшее определение, которое можно заслужить в мире моды – это слово «бывший». Все эти люди стремятся привнести что-то новое, свежее. Речь больше не идет о качестве. Теперь во главу угла ставится новая энергия и новые идеи.

ФМ: Согласен. Однако в 70-80-хх годах у нас были такие выдающиеся мастера, как Хельмут Ньютон и Ги Бурден. Не кажется ли вам, что современная мода стала более непринужденной?
ПР: Конечно, я не буду сравнивать Тестино и Ньютона – у каждого из них есть собственное видение и подход. Благодаря новым технологиям многие вещи стали гораздо проще. То же касается и качества. Но это неотъемлемая часть того времени, в котором мы живем. Если сравнивать способы, которыми шили свои платья Баленсиага и Диор с современными, то мы увидим, что сейчас все делается по-другому. Сейчас все происходит гораздо быстрее. Ги Бурден снимал 10 страниц за 3-4 дня. Терри Ричардсон и Тестино делают по 20 страниц в 1 день. Времена изменились.

ФМ: Каким вы видите будущее фотографии?
ПР: У меня нет хрустального шара. Я поднимусь, сделаю следующий снимок и тогда скажу вам. Я скажу вам об этом завтра.

Официальный сайт: www.paoloroversi.com

Фотосессия Паоло Роверси для сентябрьского номера Vogue Italia, 2011 год

© 2011-2014, Энциклопедия моды | Карта сайта
наверх